Огненная женщина - Эмили Джордж

Молли не знала ответа. Она понимала только то, что эти ненасытные поцелуи еще сильнее разжигают кипящий у нее внутри огонь.

Она никогда не предполагала, что может испытывать к кому-нибудь такое безумное желание.

Если я сию же минуту не возьму себя в руки, то еще немного, и начну сама срывать с него одежду, сказала себе Молли.

Что с ней происходит? Как ему удается мгновенно довести ее до такого состояния? Пробудить в ней такой жар… Это не любовь и не примитивное физическое влечение. Этому нет названия…

Молли поняла, что столкнулась с чем-то взрывоопасным… Рискованным… Голодная, алчущая, ноющая страсть мучительной судорогой скрутила ее тело, когда она резко оттолкнула его прочь, чтобы через мгновение притянуть еще ближе, жадно впиваясь в его рот, охватывая губами горячий твердый язык.

Она ощущала его возбуждение, и ее тело жарко пульсировало в ответ. Лихорадочные видения проносились в мозгу Молли… Видения, в которых она и Алекс страстно переплетались нагими телами и… Она почувствовала, как отвердели ее соски, проступая сквозь ткань блузки, и снова жадно впилась в его рот. Он застонал в ответ и начал лихорадочно мять и тискать ее податливое тело, охватывая ладонями груди и сжимая их с такой силой, что Молли чуть не задохнулась.

Нестерпимое желание захлестнуло ее. Ответная дрожь пробежала по телу Алекса, у него вырвался низкий глухой звук, похожий на рычание, и их губы снова жарко слились.

И вдруг он резко и решительно отстранился.

Молли инстинктивно воспротивилась. Она была так возбуждена, что не могла выпустить его из объятий.

Но тут, к счастью, разум вернулся к ней, заставив стряхнуть руки, все еще сжимающие ее плечи, и гневно произнести хриплым, срывающимся голосом:

— Как вы посмели?!

На глаза ей попалась корзинка с персиками, которую принес с собой Алекс. Она с радостью ухватилась за предмет, на который можно было переключить внимание.

— Откуда это взялось? — агрессивно спросила она.

— Я принес, — резко ответил Алекс. — Это из нашей домашней оранжереи.

Он тоже злился на себя, силясь понять, что заставило его вести себя таким образом. В тридцать лет пора бы научиться контролировать свои эмоции, говорил себе Алекс. Но то, что он испытывал, держа Молли в объятиях, было сильнее, гораздо сильнее, чем примитивное влечение к хорошенькой женщине.

Он видел, что она тоже оказалась захвачена врасплох, как бы ни пыталась скрыть это. И, видимо, тоже была не в состоянии контролировать себя.

Только этого мне сейчас не хватает, сердито подумал Алекс. И без того проблем более чем достаточно.

— Оранжерея? — язвительно переспросила Молли. — И сколько же несчастных вам пришлось выкинуть из их домов, чтобы содержать подобную роскошь, хотела бы я знать? Это гнилые персики — гнилые, потому что они выращены на людском горе, — с пафосом заявила она, гордо откидывая голову. — Все это описано в моей статье. Люди, подобные вам…

— Вы не сможете опубликовать это, — начал Алекс.

Он хотел объяснить, что она ошибается, что ее поднимут на смех…

Но Молли перебила его:

— Меня вы не запугаете.

Он собирался сказать, что вовсе не думал никого запугивать, что всегда уважал взгляды и чувства других людей, но вместо этого, к собственному изумлению, угрожающе прорычал:

— Не будьте столь самоуверенны.

При этих словах по телу Молли пробежала дрожь, но явно не от страха. Выражение его глаз и тон голоса пробудили в ней чувство, напоминающее то особое возбуждение, которое она испытывала в детстве, делая что-нибудь запретное. Но она благоразумно решила не думать об этом.