Ошибка юной леди - Элен Бронтэ

— Да, конечно, мы говорили с миссис Фоксли о том, как лучше организовать праздник, и я рассказывала ей, как…

— Мисс Кинтл, моя подруга ничего не понимает в таком сложном деле, — перебила ее миссис Фэвел. — Не беспокойтесь, дорогая леди Бенкрофт, что бы они там ни говорили, решать буду я. Послезавтра у нас собрание попечительского комитета, и мы все хорошенечко обсудим. А теперь, Маргарет, расскажи мне, какие успехи делает маленький лорд?

Не без труда сестры ускользнули от гостеприимства миссис Фэвел и снова вышли на улицу.

— Вирджиния, я не понимаю, — начала Маргарет. — Только сегодня утром ты говорила с миссис Фоксли о празднестве в стиле короля Артура, а теперь рассуждаешь о рождественском вертепе и Ноевом ковчеге… Разве можно совместить одно с другим?

— Эти дамы спрашивали о том, какие развлечения приняты в нашем доме. Я поделилась воспоминаниями о самых приятных праздниках, только и всего, — беззаботно отмахнулась Вирджиния. — Сами они, бедняжки, ничего не смогут сделать, слишком уж у них бедная фантазия. И потом, Мегги, ну подумай, кто здесь может воплотиться в Артура или его рыцарей? Не Уолтер же!

Маргарет поморщилась.

— А живые картины понравятся священнику, — добавила Вирджиния и перенесла внимание на главную площадь Хемсли, Георг-сквер, куда они только что вступили. — Посмотри, в доме покойной леди Кастл-Стоун какое-то оживление, портьеры открыты, а из труб идет дым. Неужели кто-то купил этот мрачный дом?

Маргарет посмотрела на величественное здание, самое большое в Хемсли. Оно действительно выглядело чересчур суровым благодаря темному камню и лаконичной отделке, но, несомненно, служило украшением и гордостью обитателей Хемсли. В последние несколько лет там доживала свой век почтенная вдова из старинного рода. Год назад она скончалась, и с той поры дом был заперт, а немногочисленная прислуга ожидала распоряжений каких-то родственников, по завещанию являвшихся наследниками старушки. Похоже, кто-то из них все же дал себе труд выяснить, что представляет собой унаследованное имущество.

Пока Маргарет озадаченно рассматривала признаки жизни в старом доме, из современного светлого здания, расположенного напротив, на улицу вышла элегантная леди в модной пелерине и кокетливо завязанной шляпке.

— Маргарет, Вирджиния! — окликнула она сестер.

— О боже, я не вынесу еще одного визита, — простонала Маргарет.

— Элиза! — Вирджиния, напротив, искренне обрадовалась встрече. — Ты прогуляешься с нами?

— Если хотите, — ответила леди. — Я думала, вы зайдете…

— Мы только что от миссис Фэвел, — объяснила Вирджиния.

— Понятно, после этого действительно стоит проветриться, — звонко рассмеялась Элиза и медленно пошла рядом с сестрами.

Миссис Элиза Лауэй была намного моложе большей части своих приятельниц из дамского комитета, ей не исполнилось еще и тридцати лет.

Уроженка Лондона, она тяжело переживала заточение в провинции. Девять лет назад предприимчивый, но небогатый отец выдал Элизу замуж за человека намного старше ее, вдовца с десятилетней дочерью, и с той поры она почти не выезжала из городка.

Мистер Лауэй владел обширными угодьями в окрестностях Хемсли, но предпочитал жить в городском доме. Его жена и дочь, против всех общепринятых утверждений о мачехе и падчерице, стали с годами необыкновенно близки друг другу. Больше того, если бы не Синтия, жизнь Элизы Лауэй могла стать вовсе невыносимой. Слишком высокая, худая и смуглая, чтобы считаться в Хемсли красавицей, она скорее могла бы сойти за парижанку, чем за жительницу британских островов. Вирджиния знала, что уже два года в доме мистера Лауэя не прекращаются баталии между ним и его супругой относительно замужества Синтии. Заботливый отец приискивал дочери женихов, исходя из собственного разумения, считаться с чувствами неопытной девушки казалось ему в высшей степени неразумно, а миссис Лауэй изо всех сил старалась, чтобы ее дорогая девочка не повторила ее собственную судьбу. Пока что победа оставалась за ней и Синтией, но малышке исполнилось недавно девятнадцать лет, и мистер Лауэй все чаше и чаще поговаривал о том, что нужно выбрать дочери выгодную партию, пока она не превратилась в старую деву.

Элизу Лауэй угнетала бездеятельность, и она с усердием принимала участие во всяческих благотворительных мероприятиях, не столько из сочувствия к беднякам, сколько ради того, чтобы занять себя. Попечительский комитет часто приходил в негодование от ее смелых высказываний, но миссис Лауэй была слишком богата, чтобы его участницы могли пренебречь ее обществом. К тому же парочка приятельниц неизменно поддерживала ее, в противовес более старшим дамам.

Тем не менее она не нашла себе близкой полруги из числа леди, превосходящих ее возрастом и мудростью, и несказанно обрадовалась, когда Маргарет Кинтл вышла замуж за лорда Бенкрофта и светский круг Хемсли пополнился молодой женщиной. Вскоре, однако, миссис Лауэй убедилась, что Маргарет гораздо ближе к миссис Фэвел и ее компании, чем к ней самой, хотя и продолжала встречаться с леди Бенкрофт довольно часто, главным образом из-за ее сестры.

Мисс Вирджиния Кинтл гораздо больше нравилась миссис Лауэй и Синтии своей жизнерадостностью, и обе всякий раз нетерпеливо ждали, когда же Вирджиния приедет навестить Бенкрофтов. Вирджиния не единожды приглашала обеих погостить в Кинтл-парке, но мистер Лауэй не желал расстаться с женой и дочерью даже на неделю.

— У меня есть для вас удивительная новость! — сообщила миссис Лауэй, едва дамы миновали площадь и вышли на улицу, ведущую к церкви.

— Неужели опять об этом бале? Не могу больше слышать о нем!

Будь Маргарет посмелее, она бы топнула ножкой от досады.

— О, я не сомневаюсь, что миссис Фоксли уже была у вас с утра пораньше, да и миссис Фэвел внесла свой вклад в дело просвещения приезжих, — опять засмеялась Элиза. — Мы еще успеем поговорить о празднике, а моя новость совсем другого характера, и я с полным основанием могу утверждать, что попечительский совет еще не осведомлен.

Вирджиния остановилась, слова подруги заинтриговали ее, и даже Маргарет приподняла вуаль на черной шляпке, чтобы лучше видеть выражение лица миссис Лауэй.

— Вы должны были заметить, что вокруг дома покойной леди Кастл-Стоун царит суета, — начала миссис Лауэй, и сестры тут же кивнули, торопясь услышать продолжение. — Так вот, старая экономка леди Кастл-Стоун перекинулась парой словечек с моей старшей горничной, они состоят в каком-то родстве…

Родственные связи прислуги крайне мало интересовали всех трех леди, а потому миссис Лауэй не стала томить подруг и преподнесла им свой сюрприз:

— Дом и сад, а также небольшую ферму унаследовал ее внучатый племянник, граф Кларендон. Через несколько дней он приедет сюда со своей сестрой, леди Анной, чтобы осмотреть дом и решить, что с ним делать. Вероятнее всего, он продаст эту рухлядь, дом слишком темный и унылый, да и весь городок навряд ли покажется графу достойным того, чтобы здесь задержаться.