Мятеж - Нора Робертс

— Иногда убегаешь, чтобы сражаться снова. — Сирина помнила, каким был Роб, и понимала, что никогда больше он таким уже не будет. Охваченная жалостью, она обняла его. — А твоя мать?

— Я еще не ходил к ней. Не знаю, как ей сказать…

— Скажи ей, что ее муж и сыновья погибли смертью храбрых, сражаясь за истинного короля, а потом уведи ее и других женщин на холмы. — Сирина посмотрела на тропинку. — Когда англичане придут жечь дома, здесь не должно оставаться женщин, которых будут насиловать.

Вернувшись в дом, она разыскала Гвен. Страх за Бригема не покидал ее. Но ради безопасности семьи она не должна была позволить своим чувствам вырваться на свободу. Бригем жив. Он вернется.

— Гвен. — Взяв сестру за руку, Сирина отвела ее в сторону от кровати Мэгги. — Как она?

— Очень слаба. — Сама Гвен едва не падала от усталости. — Жаль, что у меня так мало опыта.

— Никто не мог бы сделать больше тебя. Ты спасла ее и ребенка.

Гвен устремила затуманенный взгляд на кровать, где спала Мэгги.

— Я боялась.

— Как и все мы.

— Даже ты? — Гвен улыбнулась и сжала руку сестры. — Ты казалась такой бесстрашной и уверенной. Ну, худшее позади. Слава богу, ребенок здоров. — Она вздохнула, впервые позволив себе подумать о собственной кровати. — Несколько недель отдыха и заботы — и Мэгги восстановит силы.

— А когда она сможет передвигаться?

— Передвигаться? — Гвен сделала паузу, поправляя ленту, придерживающую ее волосы. — О чем ты, Сирина?

Мэгги забормотала во сне. Сирина жестом поманила Гвен в коридор.

— Я только что видела Роба Мак-Грегора.

— Роба? Но…

— Произошла битва, Гвен. Все кончалось очень плохо.

— А Колл и Бригем?

— Роб не знает. Но он сообщил, что наши войска разгромлены и англичане преследуют выживших.

— Мы можем спрятать их. Роба и других, которые придут сюда. Если явятся англичане и найдут только женщин, они пройдут дальше.

— Ты забыла, что произошло, когда здесь были только женщины и пришли англичане?

— Это сделал только один человек, — с отчаянием прошептала Гвен.

— Послушай меня. — Сирина положила руки на плечи Гвен, стараясь говорить спокойно. — Роб сказал, что это было чистое безумие. Драгуны добивали раненых, расстреливали женщин и детей. Если они придут сюда, прежде чем безумие прекратится, они убьют нас всех, даже Мэгги и ребенка.

— Но мы можем потерять ее, если сдвинем с места.

— Лучше это, чем если ее зарежут англичане. Соберем все, что нужно ей и ребенку. Мы должны уйти отсюда на рассвете.

— Рина, а как же ты и твой ребенок?

Блеск в глазах Сирины не имел ничего общего со страхом. Если бы ее видел отец, он бы улыбнулся.

— Мы выживем и будем помнить.

С этими словами, звучащими в ее ушах, Сирина спустилась по лестнице. В кухне ее мать готовила поднос с похлебкой и хлебом.

— Сирина, ты должна отдохнуть. Иди в постель. Как только Гвен съест это, она сделает то же самое.

— Мама, нам нужно поговорить.

— Мэгги? — встрепенулась Фиона. — Ребенок?

— Нет, Гвен говорит, что они в порядке. — Обернувшись, Сирина увидела миссис Драммонд и Паркинса. — Мы все должны поговорить. Где Мэлколм?

— В конюшне, миледи, — ответил Паркинс. — Ухаживает за лошадьми.

Кивнув, Сирина подвела мать к стулу у стола.

— Чай заварен, миссис Драммонд? Достаточно для всех нас?

— Да. — Молча она разлила чай в чашки и села на указанный Сириной стул.

— Есть новости. — Сирина без утайки рассказала им о последних событиях.

Когда начало светать, они взяли с собой все, что могли унести. Паркинс осторожно уложил Мэгги на приготовленные им носилки. Она сдерживала стоны и пыталась, хотя была еще слишком слаба, держать ребенка. Путешествие на холмы с Мэлколмом во главе процессии было медленным и почти безмолвным.

На вершине холма, где с трудом пробивались сквозь мерзлую почву первые цветы, Фиона остановилась. Лес, куда она приходила, будучи невестой, расстилался внизу, чернея под тонким утренним туманом. Она смотрела на дом, где много лет прожила с Иэном и родила своих детей.

Ветер трепал ее плед и раздувал юбку, но оставлял щеки бледными, а глаза тусклыми.

— Мы вернемся, мама. — Сирина обняла Фиону за плечи и склонила голову на ее плечо. — Они не отберут наш дом.

— Там осталось столько моей жизни и моего сердца, Сирина! Когда привезли тело твоего отца, я думала, что моя жизнь кончена. Но это не так. — Она глубоко вздохнула, расправила плечи и вскинула голову. — Да, Мак-Грегоры вернутся в Гленроу.

Они постояли еще немного, глядя на дом с голубой черепичной крышей, поблескивающей в свете восходящего солнца.

До пещеры они добрались через два часа. Мэлколм и Сирина уже разложили хворост и торф для костра. Они принесли с собой пледы, припасы из кухни, лекарства и свежее молоко. За камнями был спрятан сундук, содержащий пастушку Бригема, миниатюру с изображением его бабушки и его сейф. Сирина поставила шпагу своего деда у входа в пещеру и проверила пистолеты и боеприпасы.

Гвен ухаживала за Мэгги, пока Фиона успокаивала ребенка, которого уже называли младшим Иэном.

— Вы умеете стрелять из пистолета, Паркинс? — спросила Сирина.

— Да, леди Эшберн, если это станет необходимым.

Несмотря на усталость, Сирина усмехнулась. Паркинс говорил таким же тоном, который бы использовал, если бы она спросила, знает ли он, как удалить винное пятно с кружева.

— Возможно, вы возьмете этот?

— Да, миледи. — Лакей с поклоном взял пистолет.

— Вы умеете гораздо больше, чем может показаться, Паркинс. — Сирина подумала о том, с каким тщанием он изготовил носилки и как тащил их с хрупкой ношей по неровной тропинке. — Начинаю понимать, почему лорд Эшберн так на вас полагается. Вы долго пробыли с ним?

— Я нахожусь на службе у Лэнгстонов много лет, миледи. — Когда Сирина молча кивнула, глядя на вход в пещеру, он смягчился. — Он вернется к нам, миледи.

Слезы подступили к глазам Сирины, и она быстро заморгала, отгоняя их.

— Я надеюсь родить Бригему сына, Паркинс. Как звали его отца?

— Дэниел, миледи.

— Дэниел. — Сирина смогла улыбнуться. — Мы назовем его Дэниел, и он будет достаточно храбрым, чтобы войти в львиный ров[47]. Он будет следующим графом Эшберном и в один прекрасный день станет бродить по Гленроу.