Давай никому не скажем - Агата Лель

Проснулась от того, что кто-то легко дотронулся до моей щёки. Настолько невесомо, что на долю секунды показалось, что это мне просто приснилось. Но нет, я абсолютно точно ощущала на коже чью-то тёплую ладонь. Неохотно разлепив свинцовые веки, увидела перед собой Яна: тот сидел напротив, обнимая спинку стула.

— Я уж думал, что вы ночевать тут собрались, — мягко улыбаясь, прошептал он.

— Ох, прости, я… я сама не заметила, как уснула, — скинув с ног плед, резко выпрямилась, чуть не свалив с подлокотника пустую чашку. Когда я засыпала, то точно держала её в руках. Да и плед лежал на коленях, а когда проснулась, тот был надвинут до самых плеч.

— Это всё мамин чай, ну и пара таблеток снотворного, которые я вам подсунул.

— Что? — ужаснулась я.

— Шутка. Не пугайтесь так, я же не маньяк в конце концов, — в прищуренных глазах плескалась ирония. Но не злая, тёплая, как только что сброшенный плед.

— Никак не привыкну к твоему специфическому чувству юмора. Сколько сейчас времени? — кинула взгляд на настенные часы. — Уже начало восьмого?! О, Господи!

— Именно, вы проспали всё занятие. Надо сказать матери, чтобы подыскала другого, более ответственного, репетитора.

— Ну я же извинилась! Пожалуйста, только не рассказывай Нонне…

— Яна Альбертовна, это тоже была шутка, — перебил он и, протянув руку, убрал мне за ухо выпавшую прядь волос. — Вам уже лучше?

— Да, немного, — пролепетала, приходя в себя от смелости его жеста. А ведь и правда стало лучше: головная боль ослабила тиски и температура как будто бы спа?ла. Но в его присутствии меня всё равно лихорадило, и уже не простуда была тому виной.

Я смотрела на него в нескрываемом изумлении, сегодня он снова был совсем другой: заботливый, без налёта никому не нужного пафоса. Вдруг, совершенно неожиданно он накрыл мою ладонь своей рукой, и я вспыхнула, ощущая жар его кожи.

— Ян, там таксист уже заждался, — Карина без стука открыла дверь и уставилась на наши руки. Я резко выдернула ладонь, подскочила с кресла и торопливо засобиралась.

Пальцы тряслись и совершенно не слушались, книга никак не могла попасть в нужное отделение сумки, ручки рассыпались на пол.

Боже, как стыдно! Что она теперь подумает? А если матери расскажет?

Ошарашенно моргнув, девочка хмыкнула, после чего вышла.

— Ты вызвал такси? Не нужно было, я бы доехала на автобусе. Мне и так дико неудобно… — пролепетала, вынимая из-под кровати закатившийся карандаш.

— Если хотите, скажу отцу, чтобы вычел сумму из вашего гонорара.

— Снова шутишь? — поддела, скрывая улыбку. — Вы мне и так слишком хорошо платите за то, чтобы я пила чай и спала.

— Ну я же говорил, что это будут самые лёгкие деньги в вашей жизни.

Сегодня я покидала их дом в ещё более растрёпанных чувствах. Запахнув плотнее пальто, торопливо семенила по вымощенной красным кирпичом дорожке, ощущая на своём затылке его пристальный взгляд. Не хотела этого делать, но всё-таки обернулась: Ян стоял на пороге, засунув руки в карманы джинсов. Лёгкий ветерок играл в его непослушных волосах, заставляя сердце стучать с утроенной силой.

Он не ушёл, пока я не закрыла за собой дверь.

Что за чертовщина со мной происходит? Сегодняшний вечер словно что-то во мне перевернул, задел какой-то важный нерв.

Почему-то совершенно не к месту вспомнила Тимура, и подумала о том, а как бы повёл себя он, узнав, что я заболела. Стал бы он ухаживать, готовить чай?.. Мысли о нём показались странными и даже какими-то предательскими по отношению к парню, который стоял на пороге провожая меня внимательным взглядом.

— О, это снова вы. Ну привет, — уже знакомый таксист смолил сигарету, облокотившись о свою "ласточку".

Разговаривать с ним не было никакого желания. Не слишком вежливо молча прошла мимо, и забралась в пропахший табаком салон. Разочарованный водила затушил окурок, и с кислой миной неохотно занял своё место у баранки. Увы, почесать языком у него не получится — собеседник я сегодня так себе.

Едва подъехав к бараку увидела у дома машину Тимура. Вот только его мне сейчас не хватало! Ужасно не хотелось его видеть, разговаривать, что-то придумать и оправдываться. Только не сейчас.

— Ты же говорила, что занятия у тебя до семи, — вместо приветствия недовольно проворчал он. Даже руки не подал, так и стоял возле своей сверкающей чистотой «десятки».

— Пришлось задержаться, — устало выдохнула я, вешая на плечо сумку. Быстро клюнув его в гладко выбритую щёку, медленно пошла к подъезду. Тимур зашагал рядом, аккуратно перешагивая засохшую грязь.

— А такси тоже они оплачивают?

— Тоже.

— Буржуи, — хмыкнул он и, мягко взяв меня за руку, остановился. — Ну что, ты уже начала собирать вещи? Может, я заберу сейчас что-то, чтобы потом меньше бензин жечь? Мне бы хотелось, чтобы уже в эти выходные ты ко мне переехала. Я уже заждался, и устал коротать вечера в одиночестве. И ночи тоже…

— Тимур, прости, но давай поговорим об этом завтра, хорошо? Я неважно себя чувствую, немного простудилась и очень хочу спать, — вытащив ладонь из его прохладных пальцев, убрала руку в карман пальто.

— А может, поедем ко мне? Там и ванну примешь, поужинаем вместе, а потом я сделаю тебе расслабляющий массаж… — томно промурчал Тимур, приближаясь всё ближе.

— По-моему, слово «спать» ты истолковал как-то по-своему, — скрывая накатывающее раздражение, увернулась от его настойчивых губ.

— Мне иногда кажется, что ты делаешь всё, чтобы оттянуть момент переезда, — обиженно процедил он. — Может, ты и вовсе передумала жить со мной?

— Тимур, послушай, я не передумала, но что делать с Никой? Ты же знаешь, что я не могу оставить её здесь, — стало немного неудобно, что прикрываюсь сестрой вуалируя свою ложь. Хотя, отчасти это было правдой, поэтому постаралась утихомирить просыпающуюся не вовремя совесть.

— И что ты предлагаешь? Взять её жить с нами? Третьей? И как ты себе это представляешь? — сквозь зубы процедил он.

— Я этого не предлагаю, но и оставить её здесь не могу. Ты же видел наши условия! Ты сам бы смог здесь жить?

— Ну ты же как-то живёшь! И тебя всё, видимо, устраивает, раз не стремишься вырваться отсюда.

— Я очень этого хочу, но сестру тоже не могу бросить, пойми и ты меня.

Тимур недовольно отвёл глаза, явно перебарывая себя, чтобы не психануть. Широко раздувая ноздри, часто дышал, плотно сжав тонкие губы.

— Короче, я всё понял, не идиот. Поступай как знаешь. Больше я тебя уговаривать не буду, — он развернулся, и уверенно пошёл к своей машине.

— Пока… — проговорила ему в спину.

— Ну прощай, — не оборачиваясь бросил он, и я не поняла, что именно он вложил в эту фразу.