Платье от Фортуни - Розалинда Лейкер

Жюльетт мечтала о том, что покажет Люсиль Венецию, ставшую ей уже такой знакомой, как и родной Париж. Она слышала, что о Венеции говорят, как о городе, слишком занятом своей собственной вечной красотой, чтобы обращать внимание на преходящие проблемы всего остального мира. И хотя именно такое впечатление возникало у впервые приезжающего в город, она уже успела понять, это впечатление – ложное. Венецианцев не меньше других европейцев волновало растущее напряжение на континенте, безумная гонка вооружений и ощущение надвигающейся войны. На вечерах и приемах разговор обязательно переходил на вопросы войны и мира, лица гостей становились мрачными.

Среди менее серьезных тем, обсуждавшихся венецианскими модницами, были узкие юбки, мода на которые недавно возникла в Париже. Юбки отличались несомненной элегантностью, но при этом были крайне неудобны. Подобные разговоры и другие упоминания о haute couture пробуждали в Жюльетт все более острое желание вернуться к любимой работе. Однажды она заговорила об этом с Марко.

– До нашей женитьбы я не рассчитывала, что после родов буду так долго сидеть без дела. Мишелю уже больше шести месяцев.

Они находились в комнате, которую Жюльетт совсем недавно сделала библиотекой. У Марко всегда было много книг, а тут еще в чемоданах из Парижа прибыли и ее книги.

– Ты вправе решать сама, – Марко предпочитал, чтобы жена не работала, и уже жалел об обещании, данном накануне брака, но был человеком слова.

Жюльетт прислонилась к книжным полкам, проводя пальцем по корешкам книг.

– Должна признаться, мне нравится проводить с Мишелем так много времени, нравится посещать дневные приемы и просто гулять по городу, не имея ни перед кем никаких обязательств, но теперь я чувствую потребность заняться работой и обязательно в мире моды.

– Мы можем устроить для тебя небольшую мастерскую на верхнем этаже, – Марко смирился с неизбежным. – Я и не рассчитывал, что ты долго будешь просто любоваться видами Венеции, и был уверен, настанет день, и ты снова вернешься к созданию моделей.

Она продолжала испытующе всматриваться в его лицо.

– А ты не против?

– Если быть честным до конца, теперь у меня несколько иное мнение по этому вопросу, чем до женитьбы, но я не стану тебе мешать.

– Нет причин для беспокойства, Марко. Если Фортуни согласится, я буду работать всего по несколько часов. Полный рабочий день для меня совершенно исключен. Никогда, даже ради любимого дела, я не смогу забыть о тебе и Мишеле. Вы для меня навсегда останетесь главным в жизни.

– Я и не сомневаюсь в этом.

В Палаццо Орфей Фортуни внимательно выслушал ее просьбу. Оба прекрасно понимали: Жюльетт не может начинать работу простой швеей, об этом нет и речи. Фортуни уже видел несколько рисунков на ткани, которые она создала, и заметил в них врожденное чувство формы и поверхности, свидетельствующее о таланте модельера. Он ценил Жюльетт и как тонкого критика, особенно во время обсуждения его собственных произведений. Ему нравился энтузиазм молодой женщины. Фортуни был уверен, что Жюльетт будет превосходным работником.

– Генриетте нужна помощница при нанесении рисунков, но, посмотрев ваши работы, я понял, что совершенно несправедливо занимать вас только воспроизведением моих рисунков. К сожалению, сейчас у вас нет возможности реализовать собственное творчество. Работа, которую я могу предложить, очень далека от того, чего действительно заслуживает ваше дарование.

– Не в первый раз мне приходится менять направление интересов. Я начинала швеей, потом была манекенщицей, и затем занялась разработкой моделей и рисунков на ткани. В настоящее время для меня вполне достаточно просто иметь какое-то отношение к миру моды.

– Ну что ж, хорошо. Как вы, наверное, знаете, скоро в Венеции начинается туристический сезон, сюда приезжают очень богатые и очень знаменитые люди, приток туристов создает особый сезонный спрос на нашу продукцию. Готовы ли вы заняться продажей одежды моего ателье?

Предложение удивило Жюльетт, но она согласилась.

– В ателье Ландель мне не приходилось торговать, но там я многому научилась. А теперь буду рада попробовать себя и на этом поприще.

– Отлично. Вы должны рассматривать себя исполняющей обязанности директора, так как будете руководить демонстрационным отделом, распоряжаться некоторым числом помощников.

– О, вы облекаете меня слишком большим доверием!

– У вас опыт работы в одном из лучших парижских ателье, и Генриетта обратила гораздо больше внимания на ваши рассказы о Доме моделей Ландель, чем вы предполагали.

– Что же произвело на нее большее впечатление? – с улыбкой спросила Жюльетт.

Фортуни усмехнулся.

– Например, как вы проявили инициативу с дамами, которые пришли в Дом моделей с требованием платьев от Фортуни.

Жюльетт тоже рассмеялась.

– Ну, по крайней мере, здесь я смогу продать столько платьев, сколько им захочется!

– Да, конечно, но хочу кое о чем вас попросить. Завтра утром я буду фотографировать Генриетту в новых моделях. Она предложила, чтобы в нескольких позировали вы. Согласны?

Жюльетт колебалась. Впервые за много месяцев ей снова придется надеть платье от Фортуни, впервые с тех пор, как она обедала с Николаем. Будет нелегко, но это именно то препятствие, которое необходимо преодолеть, чтобы начать новую жизнь.

– Да, согласна.

– Благодарю вас. В таком случае, приходите завтра около десяти утра и прихватите ваше дельфийское платье. Мне бы очень хотелось иметь его фотографию в своих архивах, – Фортуни широко улыбнулся. – Это единственная модель, которая переделывалась, – он даже не выслушал ответ. – Уверен, вам захочется оставить себе несколько фотографий и с удовольствием сделаю их для вас.

У Жюльетт кружилась голова от его предложения, в котором сам Фортуни не видел ничего особенного, но которое потрясло ее до глубины души. Нет, она не может такого сделать! Это уж слишком! Но не успела Жюльетт собраться с духом, чтобы решительно отказаться, как вошла Генриетта.

– Мариано! Ты мне срочно нужен! – заметив Жюльетт, извинилась за столь неожиданное появление. – Я не знала, что вы здесь. Там, внизу, появились кое-какие проблемы.

– Генриетта завтра определит ваше рабочее время, – бросил Фортуни, выходя из комнаты.

Покинув Палаццо Орфей, Жюльетт направилась в офис Марко, где сообщила ему, что должна приступить к работе уже завтра.

– Ну что ж, ты хотела именно этого, и я согласен.

– Спасибо, Марко, – Жюльетт сидела у его стола. После паузы, глядя прямо ему в глаза, она продолжила: – Мне нужно сказать еще кое-что. Завтра утром Генриетта и я будем фотографироваться в новых платьях Фортуни. И дон Мариано хочет сделать мою фотографию в дельфийском платье.