Я не хочу! - Лора Вайс

Алиса

— Денис, — дергала его за рукав, что было сил. — Денис, — а слезы застилали глаза, внутри все болело так, что не получалось толком дышать. — Очнись…

Он висел на ремне безопасности, изо рта тянулась струйка крови. Только не это… Денис.

— Прошу тебя, — снова подергала, — приди в себя. Ты ведь жив, ты должен быть жив. Прости меня, — и закрыла глаза. — Пожалуйста, прости.

А снаружи уже кто-то ломился, слышались крики.

— Денис, — кое-как дотянулась до его руки. Какая же холодная. — Я не смогу без тебя. Ты нужен мне, нужен Андрею, Димке, нужен нам. Умоляю, — сжала ладонь.

Но он не шевелился, кажется, не дышал.

В какой-то момент в салон ворвался свет, голоса стали громче. Вокруг было шумно, медики, спасатели, звуки сирен, крики и скрежет металла. Все смешалось. Я видела, как его достают, как оттаскиваю куда-то. Потом они добрались до меня.

— Ему нужна помощь, — повторяла и повторяла, — ему помогите. Со мной все нормально.

Но мне никто ничего не отвечал, Дениса я вообще потеряла из виду. А в какой-то момент мой мозг сдался.

Очнулась черт знает сколько времени спустя. Все тело по-прежнему болело. Когда же хотела пошевелить руками, поняла, что одной не могу. Какого хрена? Разлепив глаза, обнаружила себя снова в больнице. Только не это! Еще и рука в гипсе! А Денис?! Что с ним?

— Нет, нет, нет! — закричала от полнейшей беспомощности. — Денис!

Сейчас же в палату пожаловала медсестра.

— Вы чего расшумелись? — встала надо мной, начала что-то смотреть, проверять. — Все в порядке. Всего один перелом и тот закрытый.

— Где он?! — приподняла голову.

— Кто? — уставилась на меня с непониманием.

— Он! Денис! Денис Александрович Казанцев!

— Ах да, он сейчас в реанимации.

— Что с ним?! Почему в реанимации? — начала захлебываться собственными слезами.

— Черепно-мозговая у него. Была операция. Прошла успешно, — говорила, чуть ли не по слогам, — сейчас он в искусственной коме.

— Как в коме?

— Так надо, не переживайте.

— Боже.

— А вот тот второй водитель. Увы…

— Какой второй? — уставилась на нее.

— Не знаю, к нам доставили троих. Вас, Казанцева и тело третьего.

— Тело… третьего, — пробормотала онемевшими губами, — третьего…

— Вам бы успокоительного, конечно, но после того, что мы из вас вымыли, нельзя. Откуда в вас было столько психотропных препаратов?

— Меня ими накачивали… специально, — принялась озираться. А вдруг я снова в той клинике? — Где я? Что это за место?!

— Тише, говорю, — нахмурилась пухлая дама, — в травматологии Сеченова вы.

Тогда опустила голову на подушку. Лишь бы Денис выкарабкался, я буду молиться, как еще никогда не молилась.

И я молилась. Сутки напролет, как умела. И каждый день ходила в реанимацию, чтобы узнать о его состоянии. Меня, конечно же, не пускали. Ведь я не родственница. Но хотя бы рассказывали, обнадеживали, успокаивали. Вскоре я узнала, что тот третий, который погиб, им был Венес. Но радоваться я не стала, просто мысленно похоронила его в глубокой темной яме. Похоронила навсегда.