Босс и (не)подчинённая - Мария Геррер

— Ты его жалеешь, что ли? — нашлась заступница у Арбенина, нечего сказать!

— Вредная ты все-таки, Воронцова! — примирительно произнесла Влада. — Любит он тебя. А ты кобенишься.

— Тебе-то откуда известно, кого он любит? — продолжала злиться я. — Доложил, не поленился?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не доложил. Но попросил у меня совета. Мужики — они ж идиоты, сама небось знаешь. Очевидных вещей не понимают. Мой тоже мне предложение сделал по-дурацки. С шуточками. Но я подумала и приняла его. Знаю, что он меня любит по-настоящему. Только сказать не умеет. Смотрит, как щенок, и молчит. Еще и смущается. Ты пойми, мы с ними с разных планет. То, что важно нам, для них пустяк, и наоборот. Я Арбенину много чего порассказала про женщин. Он все понял, надеюсь. Или почти все. Так что не изводи ни себя, ни его. Он тебя любит, даже не сомневайся. Просто мужчине в этом признаться сложно. Даже самому себе.

— Да уж, сложно. Сложно просто сказать: «Я тебя люблю»?

— У тебя до Арбенина были парни? — неожиданно поинтересовалась Влада.

— Да. Один. Козлом оказался, — честно призналась я.

— Он тебе говорил, что любит, что жить без тебя не может? — коварно усмехнулась она.

— Ну, говорил, — я поняла, к чему клонит Влада.

— И что хорошего из этого вышло? Похоже, ничего, раз ты его козлом называешь! — рассмеялась секретарша. — Говорил тебе пустые красивые слова. А босс молчит не потому, что тебя не любит, а потому, что считает это очевидным. У него же все на лице написано, присмотрись получше.

— Ничего ты Влада, не понимаешь, — вздохнула я. — Арбенин мне предложение сделал, я отказала. И не стал он переживать. Через час я уже видела кольцо, которое он мне хотел подарить, на этой французской кобыле. Которая у нас в фирме будет рекламу заказывать. Уверена, ты ее видела. Обиделся и сделал предложение ей. Вот так все просто у него. Без заморочек и душевных метаний. Может, хочет мне досадить, но ведь знает, что обидит меня. А ты говоришь — любит! Если бы любил, так бы не поступил. Я ему безразлична, это точно. Ребенок ему нужен, а не я.

— Дурочка ты, Лина, — рассмеялась Влада. — Это кольцо босс вообще едва не выкинул. Мне предлагал в виде премии. Я отказалась. Что мне с такой дорогой безделушкой делать? Куда носить? Да и Андрею это не понравится. Он у меня хотя и понимающий, но ревнивый. А мамзель Букреефф его купила. Очень оно ей понравилось. Арбенин сам сказал мне, что второй раз предложение делать с одним и тем же кольцом неправильно. И рассказал, что пристроил это кольцо француженке.

— Вы с ним и об этом говорили? — насупилась я.

— А с кем ему еще об этом говорить? С родителями, или с друзьями? А может, с управляющими? Я же у него как психотерапевт. Он про меня все знает, да и ему скрывать от меня нечего. Я ему никто — не любовница, не жена, так зачем со мной юлить?

Влада осеклась.

— Ой, не то сказала! Не будет он от тебя ничего скрывать, уж поверь. Арбенин — очень хороший и порядочный человек. Ну, пока тебя не было рядом — мотался по бабам. Он же мужчина, что ж ты от него хочешь? А влюбился и все, баста! Никаких женщин, кроме тебя, точно говорю.

— Это тоже он тебе сказал?

— Нет, это видно. Одна ты слепая, — расплылась в улыбке Влада. — Я ему посоветовала тебя недельку не трогать. Не приставать с выяснением отношений и не нервировать лишний раз. И самому успокоиться. Ты ж никуда от него не денешься. В этом я уверена. А босс сомневается. Думает, убежишь от него.

— Куда ж мне в моем положении деться можно? — усмехнулась я и погладила живот. — Если только эмигрировать.

— Ты так не шути, — рассмеялась Влада. — А то у босса инфаркт будет.

Мы пили ароматный чай, и на душе у меня становилось очень тепло и хорошо. Все тревоги и сомнения уходили вдаль.

Влада совсем не такая, какой казалась мне. Конечно, о людях не стоит судить по внешности и по сплетням. Так что про Арбенина я тоже зря себе все напридумывала. Безусловно, он, как и все мужчины, не понимает как для женщин важны не только выразительные взгляды и поступки, но и слова.

— Ты его больше от себя не отталкивай, — попросила Влада. — Сбережешь нервы и себе, и ему. Принимай предложение и не думай о плохом.

— А может, он мне его второй раз делать не захочет. Он тоже гордый, — комок предательски подступил к моему горлу. — Какая ж я глупая! И зачем только отказала ему? Надо было поговорить с ним, а я… — и тут поняла, что сейчас зареву, как белуга.

— Дурочка ты, — рассмеялась Влада. — Он тебе его будет делать до тех пор, пока не согласишься. И каждый раз с новым кольцом. Ты разоришь нашего босса и выйдешь в итоге замуж за нищего.

Она заметила, что я сейчас заплачу и затараторила:

— Только не реви! Только не реви! Не волнуйся, тебе это вредно. Все же хорошо!

Влада обняла меня, я уткнулась в ее пухлое плечо и все-таки разревелась. В этот момент скрипнула дверь. По шагам я узнала, что в приемную вошел Арбенин. Я замерла, и мое сердце остановилось.

— Вот, Игорь Юрьевич, — ободряюще похлопала меня по спине Влада и тоже всхлипнула от переполнявших ее чувств. — Забирайте Воронцову. Она на все согласна. Пришлось с ней поговорить. А то так бы и трепали друг другу нервы.



Арбенин осторожно извлек меня из объятий Влады и повел в кабинет, бережно обнимая за плечи. Я боялась посмотреть на него. Представляю, какое у меня сейчас покрасневшее от слез лицо. Красавица, нечего сказать!

Усадил на диван, опустился предо мной на колени и осторожно вытер мои слезы.

— Прости меня, пожалуйста. Я редкостный идиот и мерзавец. Но я очень люблю тебя. И прошу, чтобы ты стала моей женой. Если, конечно, ты меня тоже любишь. Я на это надеюсь…

Я снова всхлипнула и шмыгнула носом.

— Я тебя тоже очень люблю, — прошептала в ответ и смахнула слезы счастья, которые теперь полились ручьем.

Теперь сердце бешено колотилось и было готово выскочить из груди. А горло перехватило от волнения.

Игорь протянул мне платок и маленькую серебряную коробочку. На этот раз она была в форме сердца. Я открыла ее и ахнула от восторга. Кольцо было еще красивее того, от которого я так опрометчиво отказалась. Крупный бриллиант в окружении огненных рубинов переливался всеми цветами радуги.