Время океана - Эль Реми

— Майло, — заговорил я, стараясь держать голос ровным. — Тебе здесь помогут. С тобой больше ничего не случится.

Андервуд глухо усмехнулся.

— «Помогут»… — повторил он. — «Помогут»? В прошлый раз мне сказали, что я едва выкарабкался. Что второй раз чуда не будет. Что я больше не переживу такого. Как видишь, Киллиан, второй раз вот он, перед тобой… И мне было не пережить его, если верить врачам.

Я заметил боковым зрением, что Марьен находился в полном оцепенении. Он видел смерть не первый раз. Но, скорее всего, его подавляла мысль о том, что это чуть не случилось снова. Что не первый человек умирает у него на глазах, убивая себя сам. Как их мать, которая погибла, просто лишив себя лечения. Возможно, вся эта ситуация заставляет Марио вспоминать прошлое, вызывая тяжелые ретроспективы в голове.

Он из последних сил оставался спокойным. Я похлопал его по плечу, кинув полный понимания взгляд. Марио слегка растерянно посмотрел на меня, не зная, как реагировать.

— У тебя получится, если ты попытаешься, — хрипло ответил я, обращаясь к Майло. — Попробуй снова. И на этот раз обруби окончательно все связи.

Андервуд глянул на меня, словно я был безумцем.

— Какой же ты наивный! — воскликнул он. — Я либо сам откинусь, либо они убьют меня. Из этого не выбраться так легко.

Я не знал, какими еще словами подбодрить Майло, как ему помочь. Думаю, с этим справятся одни только врачи. Или кто там занимается реабилитацией наркозависимых? В любом случае меня ужасно отягощала мысль, что мой хороший друг начинает свыкаться со скорой кончиной. Этого не может быть. Я еще не видел смерти и видеть не хочу.

— Мое здоровье на нуле. В прошлый раз я чуть не умер из-за передоза. Со временем мне нужно все больше и больше, я был зависим от этой херни не только физически, но и морально. Самому с этого не слезть — от ломки можно головой тронуться, тело и кости крутит и ломает так, что язык от боли можно откусить, — Майло говорил, уставившись на свои бледные руки. — Я даже не помню, как все случилось. Но в один момент боль, страх и ощущение дикого холода достигли апогея, я выключился. Очнулся через несколько дней в клинкике, куда меня отправила бывшая. Еле откачали. А в этот раз меня может убить мой собственный иммунитет, точнее, его отсутствие. У меня что-то с сосудами, может отказать печень, начаться абсцесс… Я живой, мать его, труп. Не помру сам — они достанут.

На мое удивление, Марио вскочил на ноги, посмотрев на своего куратора со злостью и отвращением. Желтые глаза его вспыхнули яростью.

— Убогий! — выдохнул он. — Ты жалкий, убогий наркоман. Мне стыдно, что я подчинялся тебе и принимал все наставления. У тебя нет сил даже попытаться выжить, нет воли разобраться с зависимостью и бросить эту дрянь. Ты слабый.

Вскинув голову, Май удивленно поднял темные блеклые глаза. Я тоже слушал Марио, не ожидав от него такой речи. Терпение его иссякло, и он, как обычно, самодовольный и сдержанный, спокойно вышел из палаты, хлопнув дверью. Его громкие и броские слова остались последним, что было сказано здесь. Все-таки они с Алессой сходились не только внешностью. В их общих чертах еще были импульсивность и полное отрицание, презрение любой слабости.

Слабый… Он сказал, что Майло слаб и жалок, раз не может бороться с обстоятельствами. Невольно я примерил эти слова на себя. Ведь я почти не отличался, тоже часто оставляя все как есть. Впервые в жизни у меня появилось желание взять за что-либо ответственность.

Первой в голову пришла моя Хилл. Та самая, с которой я не говорил уже с неделю. Я ведь даже понятия не имел, как проходят ее семестровые экзамены. С тех пор как она оттолкнула меня, видимо, сама не понимая, чего хочет, мы толком не пересекались.

— Тебе уже лучше? — спросил я, вставая и собираясь уходить. — Когда выписываешься?

— Вечером или завтра, — произнес Май, откидываясь на постель. — Только, думаю, скоро опять сюда вернусь.

— Не вернешься, Май, — ответил я. — Не пугай меня. Не опускай руки, черт возьми!

Я подошел к двери, собираясь выйти.

— Киллиан, — окликнул меня Майло, и я обернулся. — Думаешь, он прав? Думаешь, не поздно еще записаться на реабилитацию и пройти детоксикации?

В его голосе, кажется, была надежда. Я тоже ощутил некоторое воодушевление и, глубоко вздохнув, сделал голос поспокойнее:

— Конечно. Я помогу и сделаю все, что в моих силах. Но кого ты так боишься? Кто такие «они»?

Майло покачал головой, медленно откинувшись на белую больничную подушку. На губах появилась печальная усмешка.

— Я серьезно напортачил в прошлом. И они явилось за мной, чтобы расплатиться.

— Этот… Рори, он тебе угрожает?

— Скорее, манипулирует. — Его черные глаза остановились на мне. — Знаешь, Киллиан, однажды я очнулся в собственной блевоте с синими губами. Моя тогдашняя подружка ревела, умоляла бросить, потому что я мог погибнуть тогда. И хотя на продаже наркоты делались неплохие деньги, я испугался не на шутку. Смерть еще никогда не была так близко, как в тот раз, а чувство вины и собственной ничтожности сжирало меня. Я взял весь товар, который нужно было переправить, и уничтожил к черту. Сам переехал на этот остров и попытался начать новую жизнь. Маттиас здорово мне помог с устройством здесь. Но ломка сводила с ума, от боли я даже… отгрыз себе несколько ногтей. Поэтому я выгреб остатки, которые у меня были, и закинулся в последний раз. Очнулся в клинике. А теперь и Рори объявился.

Я неловко пожал плечами:

— Тебя не стали искать за то, что ты уничтожил эти… наркотики?

— Тогда те ребята не были настолько опасны. Нас было трое в команде, в том числе и Рори. Они затаили обиду, но не бросились мне мстить. А теперь, когда их тусовка может стать местным маленьким картелем, пахнет жареным. Я им должен. Либо я с ними, либо они уложат меня спать в холодную землю. Но судя по тому, как мне хреново, я и сам скоро могу туда слечь. Кашель с кровью тому подтверждение.

Это было ужасно. Я прочистил горло, коснувшись ручки двери. Только в этот момент понял, что у меня дрожат руки.

— Марио прав: если ты не бросишь все на самотек и решишь выкарабкаться… то шанс будет.

Андервуд закрыл глаза, тихо засмеявшись. Его тихий, низкий и хриплый голос был похож на рычание.

— Так позитивно. Но в тот раз у меня была Дита, моя бывшая, которая за уши оттаскивала от дерьма. А теперь я один и чувствую себя немощным.

Я стиснул ручку двери так сильно, что побелели костяшки.

— Ты не один.

— Я знаю, Киллиан. Знаю, что у меня есть вы. Но иногда чувство одиночества и бессилия просто сжирает с головой… Я должен был попросить кого-то из вас о помощи. Но в тот момент мне казалось, что я один и никому нет до меня дела.

Я устало выдохнул, с чувством обреченности вспомнив все: как Марио озадаченно сообщил о том, что Майло пытался о чем-то поговорить; как друг пытался завести какой-то важный разговор со мной, но у меня была куча собственных дел… Я вспомнил, как нас всех смущал его внешний вид и поведение, но никто не говорил этого вслух и почему-то не обсуждал. Мы все были свидетелями чего-то ужасного, но даже не придали этому значения — были слишком заняты самими собой.