Викинг - Конни Мейсон

С возвращением Роло жизнь Фионы и Торна несколько изменилась. В доме было только две спальни — для Бретты и для Роло, и теперь гостям пришлось перебираться в общий зал, где спали воины и слуги.

Фиона устроилась в зале на скамейке, а Торн лег прямо возле очага на полу, завернувшись в медвежью шкуру.

Первая после возвращения Роло ночь оказалась кошмарной. Фиона напрасно пыталась зажимать уши — это несколько не помогало. Жалобные вопли Рики были слышны повсюду, будто Роло мучил ее прямо здесь.

На следующее утро Рика появилась с заплаканными глазами и распухшими губами. Все лицо ее было в синяках и царапинах. Фиона поклялась, что улучит момент, когда Роло не будет дома, и постарается облегчить жизнь бедной девочке. И действительно, днем Роло и Торн отправились в ближайший лес поохотиться на зайцев. Фиона поспешила к Рике, не забыв прихватить все необходимое из своего сундучка с лекарствами.

— Я буду рада помочь тебе, Рика, — сказала Фиона, медленно подбирая слова чужого для нее языка. — Я знаю, что тебе больно. Я — целительница. Я принесла мазь, которая тебе поможет.

Рика, стройная блондиночка с красивым, несмотря на побои, личиком и еще не оформившейся до конца полудетской фигурой, отшатнулась прочь.

— Роло сказал, что ты ведьма.

— Не верь ему, я — целительница. Вот. — Фиона протянула девочке склянку с желтой мазью. — Помажь там, где он порвал. Тебе станет легче. Клянусь, я не причиню тебе зла. Если захочешь, чтобы Роло на не сколько дней оставил тебя в покое, я дам тебе то, что нужно.

— Ты и это можешь?

— Да. Приходи в случае чего.

Рика благодарно кивнула и поспешила исчезнуть.

— О чем это ты говорила с моей женой? — недовольно воскликнул неожиданно появившийся за спиной Фионы Роло. «Когда это он успел вернуться? Пожалуй, застал еще конец нашего разговора», — подумала Фиона.

— Просто дала ей несколько женских советов, — сказала Фиона вслух. — Она еще слишком молода. Ты, похоже, переусердствовал с нею прошлой ночью. С девушками нужно поласковее.

— Не учи меня жить, ведьма, — сердито буркнул Роло. — И оставь мою жену в покое. Я не верю ни одному твоему слову.

— Разве Фиона что-то сделала тебе? — спросил Торн, подходя к ним.

— Нечего забивать голову моей жены всякими глупостями, — уклончиво ответил Роло. — Знаешь, мне и самому уже не верится, что когда-то я хотел заполучить в свою постель эту ведьму.

Торн весь подобрался.

— И ты на самом деле заполучил ее в свою постель, а, Роло? — спросил он.

Роло покосился на Фиону и приподнял бровь.

— А что она тебе наговорила?

— Фиона сказала, что ты не мог взять ее. Силенок не хватило.

Пытаясь скрыть свое смущение, Роло запрокинул голову и громко расхохотался.

— У меня? Не хватило сил на девку? Иди-ка, спроси об этом у моей жены. — Он снова хохотнул. — Я отделал ее за сегодняшнюю ночь не меньше четырех раз.

— Это что, по-твоему, мало — четыре раза за ночь?

— У Фионы будет ребенок, — после короткой паузы сказал Торн. — Может это быть твой ребенок?

Фионе захотелось взвыть, настолько покоробил ее вопрос Торна — безжалостный и прямой. В эту минуту она вдруг поняла безвыходность своего положения. Даже если все сейчас объяснится в ее пользу, рано или поздно в голове Торна возникнут новые сомнения, и этому не будет конца.

Если Фиона была оскорблена, то Роло — скорее озадачен. Ему одинаково не хотелось ни признавать себя отцом ведьминого отродья, ни сознаваться в своем мужском бессилии.

— Я не претендую на этого ребенка, — небрежно бросил он, поразмыслив. — Пусть он будет твоим, Торн, раз тебе этого так хочется.

Такой ответ, разумеется, нисколько не уменьшил подозрений Торна.

— Так ты спал с Фионой, когда она жила здесь?

— А ты как думаешь? Ты сам знаешь, что я хотел ее.

— Нет! — крикнула Фиона. — Он лжет! Не верь ему, Торн! Здесь задета мужская гордость. Правда нестерпима для него. Меня до сих пор передергивает от отвращения, когда я вспоминаю, как он лапал меня своими липкими руками. Да, он пытался переспать со мной, но эта штука, что приделана у него между ног, каждый раз отказывалась служить, потому что я поила его травами, лишающими мужской силы.

Роло кинулся на Фиону с кулаками, но Торн успел загородить ее своим телом.

— Не смей трогать ее.

— Но ты же слышал, что она сказала. Как ты можешь позволять своей девке так разговаривать с мужчинами? Не хватало еще выслушивать оскорбления от этой… этой… — Он не нашел слов.

— Я слышал, что и как она сказала. Так что — это неправда? Я не уверен. Фиона прекрасно разбирается в травах, и ей вполне по силам было сделать то, о чем она говорит.

— Ты же веришь мне, Торн, правда? — с надеждой спросила Фиона. — Ребенок твой. У меня никогда никого не было, кроме тебя.

— Может быть, я тебе и верю, — после долгого раздумья ответил Торн.

Роло с отвращением поморщился и пробурчал:

— Какой же ты осел, Торн Безжалостный. Затем Роло повернулся и пошел прочь, радуясь в душе, что сумел в столь рискованном разговоре отстоять свое мужское достоинство.

У мужчин своя гордость, и женщинам сюда лучше не соваться.

Еще через несколько дней приехал Ульм с сообщением от Торольфа. Плохая погода и болезни задерживали постройку дома. Торольф просил Торна вместе со своими людьми помочь ему, чтобы до прихода настоящей зимы успеть поставить хотя бы стены и крышу. Разумеется, Торн не мог отказать брату и решил выехать на следующее же утро.

— Как долго тебя не будет? — спросила его Фиона.

— Понятия не имею, — ответил Торн. — Все зависят от погоды и от того, как пойдет дело.

Сердце Фионы учащенно забилось.

— Но ты вернешься, правда? Торн пристально посмотрел на нее.

— А ты думаешь, я брошу тебя здесь, в доме Роло?

— Не знаю, — ответила Фиона. — Я не умею читать твои мысля.

— Не волнуйся, Фиона. Я держу твою судьбу в своих руках.

От этих слов Фионе стало не по себе.

«Нечего сказать — успокоил», — подумала она.

Фиона настороженно наблюдала, как Торн подошел к Роло. Они о чем-то заговорили и говорили долго. Фиона была уверена — о ней.

Ее пугала мысль, что она останется одна в этом доме, рядом с ненавидящей ее Бреттой, рядом с Роло, считающим ее колдуньей. Фионе до боли захотелось домой, на Мэн, к отцу, к родным, знакомым и любимым лицам. И как же ей недоставало сейчас Бренна!