Девушка с пробегом - Джина Шэй

— Ну и кто тут подслушивает? — фыркаю я раньше, чем успеваю сообразить, какая прекрасная чушь наиболее подходит к этой ситуации.

— Я провожу разведку, — Огудалов пожимает плечами, смотрит на меня изучающе.

— Ну что? Провел? — я чуть задираю бровь. — Где поспешное отступление или атака с целью выдворения противника с твоей территории?

— Вы сначала напугайте пострашнее, а потом требуйте отступления, — фыркает мой прелестник и шагает в спальню. Ну здрасьте. И все?

А я-то думала. Думала, сейчас мы как сядем, как поговорим. А тут… Ни тебе серьезного разговора, ни “я к таким подвигам не готов”, ни обсуждения кого мы будем делать первым, мальчика или девочку…

Вроде, я и понимала, что рано об этом говорить сейчас, когда послевкусие этой серьезной ссоры еще не сошло на нет. Но все равно ощущаю я себя только растерянной.

Ладно. Я все равно не собиралась вести эти разговоры сейчас, только когда все боле-менее успокоится.

Я шагаю за Давидом, запирая дверь спальни. Не то чтобы Лисица имела привычку шастать по ночам, но мало ли…

Господи, как меня к нему тянет — это же с ума сойти и обратно не вернуться. К этой широкой красивой спине, пока еще упакованной в тонкую ткань домашней рубашки.

Пальчики у меня шаловливые — так и ползут к этим пуговичкам на груди, лишь бы скорее снять эту дурацкую обертку.

— Я в душе не был, — ворчливо, но тепло напоминает Дэйв, а сам расстегивает пуговички у горла, те самые, до которых я обычно не достаю.

— Ты если пойдешь, то я обязательно усну, — я почти урчу от удовольствия, пробегая подушечками пальцев по восхитительному рельефу мышц его пресса, — а я не хочу спать. Хочу делать массажик своему падишаху.

Ни за что бы не поверила, что такой как он увлечется дамочкой с пробегом вроде меня, а он увлекся… Так увлекся, что вдруг стал неотъемлемой частью моей жизни. Без него уже совершенно не хочется идти дальше. Пора выдавать этому мальчику титул “Укротитель самых законченных стерв”. Ну и меня из клуба стерв изгонять с позором.

Влюбилась. Всерьез.

Но как можно было не влюбиться?

От него пахнет небом и бергамотом, усталостью и силой. Люблю его запах, на самом деле, вот так уткнуться носом в спину и не отрываться от неё, пока пуговицы на его рубашке не закончатся. А если закончатся, и я не надышалась — можно повозиться и с ремнем.

Давид смеется. Негромко и очень тепло.

— Знаешь, ты когда виноватая — еще более смешная, чем обычно, — выдыхает он, разворачиваясь ко мне, — мне, конечно, нравится, но знаешь, к тебе обычной я уже привык. А тут не могу избавиться от ощущения подвоха. Так что, ты не могла бы выключить режим милой девочки, и верни мне, пожалуйста, мою ведьму. Я соскучился.

— Сударь, вы конченый параноик, — я показываю этому балбесу кончик языка, а потом томно гляжу на него из под опущенных ресниц, — так мой падишах хочет массажик?

— Твой падишах хочет. И массажик, и массажистку, — Давид чуть улыбается, а потом придвигает меня к себе ближе, — только сначала ему нужно кое-что еще…

Он целует меня мягко, целует медленно и глубоко, будто пробуя медленно, по крохотному глоточку коллекционное вино.

Это далеко не первый наш поцелуй, но почему-то его я вдруг ощущаю самым ярким из всех, что у нас были. Возможно, потому что сейчас я позволяю своему сердцу радостно вспыхнуть, заполохать в моей груди крыльями, именно поэтому, с каждым соприкосновением в моей груди будто наливается все полнее что-то огромное, нежное, обжигающее, но сладкое — как зефир… Именно поэтому я так болезненно воспринимаю разлуку с этими губами. Вот именно сейчас я понимаю, что без них не особенно хочу жить.