Принц Николас - Эмма Чейз

Николас

Мама однажды сказала мне, что время подобно ветру. Оно мчится над вами, проходит мимо вас; и как бы мы ни старались, как бы мы ни хотели, мы не в силах его удержать или замедлить.

Ее слова эхом раздаются в моей голове, когда я лежу в кровати, в серой тишине рассвета, пока Оливия мирно спит рядом со мной.

Четыре дня. Это все, что у нас осталось. Время пролетело так же быстро, как переворачиваются страницы в книге. Дни были чудесными, наполненными смехом и поцелуями, стонами и вздохами, большим количеством любви, о которой я даже не мечтал.

Последний месяц мы с Оливией по-настоящему наслаждались проведенным вместе временем. Мы катались на велосипедах по городу (конечно, с охраной поблизости). Люди махали и приветствовали не только меня, но и ее.

– Прекрасная девушка, – говорили они.

Мы устраивали пикники у озера и поездки в другие наши владениям, где сладкий голос Оливии радостным эхом разносился по залам. Я научил ее кататься на лошадях, хотя она предпочла велосипед. Несколько раз она стреляла по глиняным тарелкам со мной и Генри, прикрывая свои уши при каждом нажатии курка, что так же очаровательно, как и все, что она делает.

У Оливии не было причин близко общаться с моей бабушкой, но когда это случалось, королева обходилась с ней вежливо, ну или не слишком холодно. Но в воскресенье к чаю Оливия испекла булочки. Она впервые пекла после приезда из Нью-Йорка, и ей это действительно понравилось. Она приготовила их по собственному рецепту с миндалем и клюквой. Моя бабушка отказалась попробовать даже кусочек.

И тогда я немного возненавидел ее.

Но этот один темный момент потонул в тысяче ярких. В тысяче прекрасных воспоминаний.

А сейчас наше время почти закончилось.

В моей голове уже давно (месяцы) зрела идея, но я не позволял прорасти этому семени. До этого момента.

Я поворачиваюсь на бок и скольжу губами по гладкой руке Оливии, зарываясь носом в ароматный изгиб ее шеи. Она просыпается с улыбкой.

– Доброе утро.

И тут я озвучиваю свою идею. Свою надежду.

– Не возвращайся в Нью-Йорк. Останься.

Ее ответ звучит через одно мое сердцебиение.

– На сколько?

– Навсегда.

Медленно она поворачивается в моих руках – ее синие глаза умоляют, а губы растянулись в улыбке.

– Ты говорил со своей бабушкой? Ты… ты не собираешься делать заявление?

Я громко сглатываю комок в горле.

– Нет. Отменить уговор невозможно. Но я подумал… я могу отодвинуть свадьбу на год. Может, на два. Мы проведем все это время вместе.

Она вздрагивает. А ее улыбка увядает.

Но я пытаюсь объяснить ей все так, чтобы она поняла. Хочу заставить ее меня понять.

– Я мог бы попросить Уинстона просмотреть список женщин. Возможно, у одной из них происходит то же, что и у нас с тобой. Я мог бы… договориться с ней. Пойти на сделку.

– Брак по расчету, – говорит она отстраненно.

– Да. – Я заключаю ее лицо в ладони, смотря ей в глаза. – Это существовало на протяжении веков, потому что работало. Или может… я могу жениться на Иззи. Это облегчит жизнь и ей… и нам.

Оливия поднимает глаза к потолку, зарывается руками в волосы и тянет их.

– Это просто невероятная хрень, Николас.

– Просто подумай об этом, – мой голос грубый, наполненный отчаянием. – Ты даже не хочешь подумать.