Девочка для Беса - Маша Драч

Мы приехали на квартиру, которую я купил совсем недавно. Так как мои бизнес-дела снова сосредоточились в этом городе, я не мог бесконечно ночевать в отели или ездить туда-сюда. Оставив машину на подземной парковке, мы молча поднялись ко мне. Квартира была абсолютно необжитая, потому что я здесь только спал и не видел смысла в ее детальном обустройстве.

Молчание убивало. Я чувствовал, что мои нервы сейчас напряжены как никогда прежде. Казалось, если только коснусь их, то они порвутся, и я сойду с ума. Мы прошли в гостиную. Я снял с дивана защитную плёнку, но Кира не спешила садиться. Она окинула квартиру быстрым взглядом и подошла к окну. Желание аккуратно сжать ее плечи закололо на кончиках пальцев даже больше, чем необходимость коснуться сухими губами нежной кожи на шее.

Это слишком чудовищные желания. Я снял пиджак, небрежно бросил его на спинку дивана и сел, сомкнув руки в замок. Взгляд уперся в пол. Начать разговор, о котором я так часто мечтал, оказалось слишком трудно. Хотя, что здесь особенного? Выталкивай воздух из лёгких, преобразуй его в звуки, звуки в слова, слова в предложения и продолжай в том же духе. Вся эта идеальная схема рушилась уже на этапе выталкивания из себя воздуха.

- Как дети? – это было первое, о чем меня спросила Кира, после длительного тяжелого молчания.

- Хорошо. Правда, Мелек часто о тебе вспоминает. Думаю, ей тебя очень не хватает, хотя она не привыкла жаловаться.

- Я понимаю, - Кира обхватила себя руками и опустила голову, - и всё еще чувствую перед ней вину.

- Прекрати. Почему ты постоянно думаешь о других? Время идет, а что-то остается неизменным, - я невесело улыбнулся.

- А о ком мне еще думать?! – внезапно взрывается Кира и бросает в мою сторону колючий взгляд.

Я готовился к тому, что наш разговор непременно перейдет на повышенный тон. Когда эмоции в тебя сидят, а, особенно, когда это длится так долго, всё равно рано или поздно они вырвутся наружу. Кира пыталась иногда выглядеть холодной и непоколебимой, но это не ее черта характера. Она умеет быть темпераментной. И я даже обрадовался тому, что именно его, темперамент, Кира сейчас демонстрировала.

- О себе?! А толку?! – она умолкла и отвернулась.

- Мне жаль, - сорвалось с моих губ бестолковое признание.

- Жаль?! – Кира вновь посмотрел на меня. – Может, уточнишь, о чем именно ты жалеешь?! О смерти нашего ребенка?! О смерти Ирины?! Или о моей разодранной в клочья душе?!

- Обо всём, - спокойно ответил я. – Мне жаль, что всё это случилось с нами. Я тоже свою душу уже который год собираю по кусочкам. Мы оба потеряли ребенка и наша боль одинаковая.

- Ты так думаешь? – во взгляде столько хлёсткой насмешки, горечи и призрения. – В тебе умирает человек. Маленький, совсем еще неокрепший человек. Ты начинаешь любить этого человека еще задолго до его появления на свет. Выполняешь все предписания доктора и невольно начинаешь мечтать о том, каким твой ребенок будет. Твое тело меняется, твое сознание становится другим. Уже никогда и ничего не будет как прежде. Возникает чувство ответственности. А потом в один момент всё рушится. Твой ребенок мёртв. Его нет. А любовь и привязанность к нему по-прежнему остались. И когда тебе говорят, что нужно еще долго и методично лечиться, чтобы в дальнейшем стать матерью это просто убивает. Так что не говори мне об одинаковой боли, - губы Киры дрожали, по щекам лились слёзы.

В голове царила только одна мысль – крепко обнять эту молодую женщину и забрать всю ту боль, что отравляет ее по сегодняшний день. Но я сдерживаюсь, потому что знаю, что Кира сейчас не подпустит к себе так близко. Единственное, чем я могу сделать, достучаться до нее, до ее сердца словом.