Две женщины - Мартина Коул

– Иди домой, Сьюзен, пока тебе не попало как следует. Я сегодня не в настроении выслушивать всю эту белиберду.

Он снова больно толкнул ее в грудь, и она едва не упала. Краем глаза она видела, что из соседних зданий за ними наблюдают. Симпатичная девушка в черном парике, улыбаясь, смотрела на них из дверей пип-шоу. Она, по всей видимости, думала, что Сьюзен пытается прорваться в «Хилтон», а вышибала ее не пускает. Будет о чем рассказать подругам, чтобы жизнь не была такой скучной и однообразной.

– Ты скотина, Барри. Я не уйду, пока ты не дашь мне денег.

Следующий удар пришелся ей по подбородку, и Сьюзен почувствовала, что ноги ее не слушаются. Она отшатнулась, пытаясь удержать равновесие. Голова раскалывалась от нестерпимой боли.

Держась за лицо, она закричала:

– Это твой ответ на мои вопросы, Барри? Только побои? Ну что ж, давай, мне теперь наплевать.

Она ревела, слезы текли по ее лицу.

– Мне просто наплевать. Моим детям нужны деньги, и я пойду туда и займусь тем же, что делают эти проститутки, чтобы заработать деньги. Ты не единственный, кто может работать в Сохо, дружок.

Розель слушала плачущую женщину через стеклянные двери. Она увидела новую сторону Барри Далстона, и эта сторона ей не понравилась. Открыв дверь, Розель подошла к Сьюзен. Взяв ее за руку, она провела ее в клуб и пошла с ней в свой кабинет на втором этаже.

Проститутки покинули столики и бар, чтобы понаблюдать за семейной разборкой на улице. Одна из них, крупная блондинка в черном обтягивающем платье с блестками, подала Сьюзен рулон туалетной бумаги, чтобы та смогла вытереть лицо.

– Все в порядке, милая?

Сьюзен кивнула. В окруживших ее сейчас проститутках говорила женщина. Они чувствовали, что она попала в тяжелое положение.

– Давайте пройдем в кабинет наверху, я вызову вам такси. Розель смотрела на Барри как на грязь, неожиданно обнаруженную на красивой обуви.

– Иван шкуру с тебя сдерет за это, мой мальчик.

Она нежно взяла Сьюзен за руку и помогла ей подняться по крутым ступенькам. Казалось, тело Сьюзен было слишком большим для узкого пространства лестницы, кроме того, она по-прежнему нетвердо держалась на ногах. Она чувствовала себя побежденной, униженной и замерзшей.

В кабинете Розель сделала ей чашечку кофе и добавила в нее щедрую порцию бренди.

– Я вам буду каждую неделю присылать часть зарплаты Барри, хорошо? Обязательно поговорю об этом с Иваном, он будет как шелковый, когда я ему все расскажу. Мы со многими нашими парнями так поступаем, дорогая.

Она лгала, и Сьюзен знала это, но все равно была благодарна за обещание помощи.

– Он убьет меня за это. Я не хотела приходить сюда.

Розель предложила сигарету, и Сьюзен с благодарностью взяла ее. Собеседница ей определенно нравилась. Но она не могла понять, что эта умная, красивая женщина нашла в таком куске дерьма, как ее муж.

Розель открыла ящик стола и достала из него сто фунтов. Сьюзен с завистью смотрела, как она их пересчитывает.

– Возьмите сотню как часть его зарплаты. Я скажу ему об этом, не волнуйтесь.

Сьюзен взяла деньги и затолкала их в тот же карман, где уже лежали десять фунтов.

– Он голову мне оторвет за то, что я сюда пришла, но я была вынуждена. У нас в доме ни гроша.

Она погладила рукой живот:

– Этому бедному малышу тоже сегодня досталось.

Неожиданно Розель почувствовала, что ее душат слезы. Она увидела в Сьюзен Далстон свою мать: лицо в постоянных синяках, вечная борьба за то, чтобы дети были накормлены и одеты. Мать отказывала себе во всем. Никогда и ничего для себя лично. Она умерла, когда ей было всего пятьдесят лет. Мать приняла смерть с распростертыми объятиями и ушла с радостью, устав бороться каждый день за существование.

Барри так обращался со своей женой, потому что она ему позволяла. Ей не хватало решимости взять жизнь под свой контроль. Розель знала все о таких Барри, знала, на что они способны, и вдруг подумала, что в лице Барри она фактически спала со своим отцом, который был таким же чудовищем, использовавшим слабых людей как разменную монету, даже тогда, когда речь шла о его жене и детях.

– Вы сможете доехать домой? – спросила она мягко. Лицо Сьюзен побелело от боли. Достав шубку из шкафа, Розель улыбнулась ей.

– Пойдемте, я вас подвезу. Только так я могу быть уверена, что вы в целости и сохранности. Иначе я всю ночь буду беспокоиться о вас.

Сьюзен неистово замотала головой:

– О нет, Барри сойдет с ума от злости.

Розель перебила ее:

– Да ну его к черту, милая. Он работает на меня и Ивана и будет делать то, что ему скажут. Здесь есть туалет. Идите умойтесь и приведите себя в порядок. Мне нужно сделать один звонок, а затем я отвезу вас домой. И я не принимаю никаких возражений, о'кей?

Сьюзен сделала так, как ей было сказано. Она всегда делала так, как ей велели, если чувствовала силу и власть говорящего. Тянущая боль в низу живота усилилась, казалось, все внутренности разом пытаются вывалиться наружу. Боль становилась похожей на родовые схватки, и Сьюзен молила Бога только о том, чтобы он не дал ей в очередной раз потерять ребенка.

На несколько секунд она расслабилась на холодном сиденье унитаза, на лбу ее выступил холодный пот. Боль сконцентрировалась в самой нижней точке живота и постепенно скручивала все тело. Ее обуял страх. Барри будет в ярости. Лучше бы она осталась дома, и все уладилось бы как-нибудь само собой.

Сьюзен помыла руки, плеснула себе в лицо холодной водой и увидела свое отражение в маленьком зеркальце над раковиной. Под глазами темнели круги, а на подбородке проявлялся синяк. Она принюхалась. Ее промокшее под дождем пальто воняло сыростью и старым тряпьем. Ее обкусанные ногти и толстые пальцы казались ей самой грубыми до неприличия, когда она вытирала руки о розовое полотенце, висевшее на гвоздике возле раковины.

Неудивительно, что Барри больше не хотел идти домой, – он предпочитал вместо нее иметь дело с женщинами на работе. Сьюзен хотелось, чтобы Барри остался с той женщиной, которая ждала ее в кабинете, хотя, как она догадывалась, Розель была слишком умна для того, чтобы пустить его в свою жизнь навсегда.

Но Сьюзен требовались его деньги, ей предстояло растить детей. Вернувшись назад в кабинет, она робко улыбнулась. В своей шубке, с профессионально наложенным макияжем, с безупречно уложенной прической Розель выглядела сногсшибательно. Сьюзен завидовала ее самоуверенности и достоинству.

– Ну что ж, пойдемте.

Внизу Барри не находил себе места от ярости. Его взгляд, которым он одарил Сьюзен, выражал только ненависть.

– Куда ты идешь?

– Я отвезу твою беременную жену домой.

Барри покачал головой: