Мой обман - Ольга Тимофеева

— Уже можно, если хотите, но это не обязательно. Ей назначат точно такое же лечение. Только за это вы будете платить.

Но это мои проблемы, если придется платить за комфорт.

— Хорошо, спасибо, я вас понял.

Мне так хочется узнать у него, как можно определить отцовство, но одновременно я понимаю, что сказал раньше, что я муж или жених. И теперь буду выглядеть на фоне этой информации глупо.

Я покидаю ординаторскую и иду к посту, чтобы узнать, в какой она палате. И пока медсестра пробегается по списку, разыскивая фамилию Леры, сам замечаю ее, медленно передвигающуюся вдоль стены. Маленькие шажки, как будто идёт по иголкам. Боится уколоться или пораниться.

— Можете присмотреть? — оставляю пакет и ноутбук на стуле возле медсестры, — я сейчас. — И иду за Лерой.

— Подождите, — слышу в спину, но плевать уже, если они съедят мороженое. Я хочу видеть ее.

25

Лера

Я отключаюсь и не понимаю, почему задевает то, что он не спросил про беременность. Слова не сказал. Я же вроде и не хотела, чтобы он знал. Но он знает. А мне хочется прижать его к стене за горло и посмотреть в бесстыжие глаза. Интересно, сделает вид, что не знает или что ему всё равно?

С таким отношением надо бы психануть и не соглашаться на работу. Но где мне сейчас искать что-то другое? А тут я знаю, что от меня требуется. Раньше бы я посмеялась ему в лицо и отказалась. Сейчас — нет. Я всё-таки должна думать о будущем. Надеяться, что отец ребенка захочет мне помочь, сомнительно. Хотя бы потому, что он и сам не знает наверняка, кто отец, а зачем растить и воспитывать чужого ребенка…

Скоро обед, а значит самое время ползти к туалету. А могу выходить только туда и мне так страшно навредить, что я передвигаюсь медленно, придерживаясь по коридору за специальную ручку вдоль стены для таких же немощных.

— Привет, куда бежишь? — слышу ироничное за спиной и оборачиваюсь, чтобы поверить своим ушам. Нервничать нельзя, но успокоить сердцебиение очень сложно.

Я думала о нашей встрече. Думала, что он придет с виноватым лицом и мне придется чувствовать себя виноватой в ответ. Или наоборот, он сделает вид, что ничего не произошло, тогда мне придется сдерживаться в ответ. Но его неожиданная полуулыбка сбивает мои планы по заполнению копилки обид.

— По делам бегу, — мой ответ летит к нему с той же скоростью. Знаю, что он видит, как я передвигаюсь, но если ему что-то не нравится, может не смотреть.

— А я к тебе, давай помогу, — его ладонь ложится на поясницу и придерживает.

— Не сейчас, подожди меня тут, я скоро вернусь.

— Так куда ты? — Мои слова летят мимо него и он также медленно идёт за мной шаг в шаг.

— Михаил, мне обязательно рассказывать о своих нуждах?

— Можно просто Миша, мы же не на работе, — усмехается в ответ.

А я не успеваю ничего ответить, потому что его рука скользит вверх, касается лопаток, а другая берет под коленки и аккуратно приподнимает, отрывая от пола.

— Миш, отпусти, — мне приходится инстинктивно обхватить его шею, чтобы не упасть. Кончиками пальцев чувствую кожу на его шее, как спокойно бьётся пульс. То ли ему всё равно, то ли он так уверен в себе…

— Если отпущу, ты упадешь. Тебя же надо беречь.

Те, кто гуляют по коридору смотрят на нас. Мне не хочется повышенного внимания к себе, но сейчас проще расслабиться и не спорить. Чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Так куда тебя надо доставить?

— Туда, за угол, — киваю в нужном направлении и невзначай смотрю на него.

Как долго не была вот так близко с Мишей. А самое ужасное, что я не знаю, к чему это все. То он равнодушен, а сейчас пришел и несет на руках. Хочется знать, что у него в голове, но одновременно страшно, что я не так его пойму.

— Кажется, мы прибыли.

Я включаю свет на стене, а Миша толкает дверь ногой.

— Дальше я сама.

— Хорошо, — соглашается, но все равно заносит меня в помещение и аккуратно ставит на ноги. Разворачивается к двери, чтобы уйти, но вместо этого защелкивает дверь изнутри

— Зачем это?

— Думаю, это самое тихое место, где можно поговорить без свидетелей.

А я уж подумала, что разговора получится избежать.

— О чем?

— Как ты себя чувствуешь? — Он смотрит в глаза и ждёт ответа. Сейчас Миша серьёзен. Нет иронии, как и чувства вины не видно.

— Жива, — пожимаю плечами.

Его взгляд скользит вниз, минуя грудь и останавливается на поясе и я догадываюсь, что он сейчас спросит. И я не хочу. Потому что у меня нет ответов на его вопросы.

— А ребенок как?

— Нормально.

— Лер, почему не рассказала? — Он делает шаг в мою сторону, а я отступаю назад. Мне нужно расстояние между нами.

— О чем не рассказала, Миша?

— Что ты беременна. Ты же сама рассказывала, что не можешь иметь детей? Как… — окончание предложения повисает и он ждет от меня ответа.

— Думаешь, я тебя обманывала? — Он молча мотает головой из стороны в сторону. — Я говорила, что процент забеременеть практически нулевой.

— Нет, не думаю, что ты обманывала, но это удивительно. Ты ведь отпрашивалась в поликлинику, да? Если бы сказала, я бы не говорил отрабатывать и помог бы.

— Поэтому и не говорила, чтобы излишней жалости не было.

— Это не жалость. Это нормальное человеческое отношение.

— Ты как раз и показал свое человеческое отношение.

— Прости, но если не знать, что ты беременная, то ничего такого я не сделал. А ты как раз могла бы поставить меня в известность, что тебе нужны другие условия труда. К тому же, я думаю, я имею право знать, что у меня будет ребенок.