Разрушенный - Лорен Ашер

Мои мысли сосредоточены на его прикосновениях, а не на ощущении жжения.

— Ух ты. Как ты покрыл ими все тело?

— Боль — это временно. — Джакс натянуто улыбается.

Алан возвращается к работе. Я цепляюсь за руку Джакса как за спасательный круг, концентрируясь на том, что его большой палец успокаивающе трется о мою кожу. Калеб болтает с Аланом, а я не отрываюсь от Джакса.

Я смотрю ему в глаза и замечаю, что он смотрит на меня. Борясь с желанием отвернуться, я позволяю себе поддаться моменту. Его глаза темнеют, блуждая по моему телу, задерживаются на моей груди, а затем снова встречаются с моими.

Поймите, я выбрала зеленое платье сегодня вечером. Судя по его взгляду, бюстгальтер без бретелек стоит того.

— Черт. Ты действительно другая. Красивая, внутри и снаружи, что, конечно, очень пошловато. — Он подносит мою руку к своему лицу и прижимается губами к хрупким косточкам. Мое тело горит от желания, и я сосредотачиваюсь на своей реакции на него, а не на игле, пронзающей мою кожу.

Я сморщила нос в насмешливом отвращении.

— Кто бы мог подумать, что у тебя нет навыков флирта?

— Это потому, что ему обычно не приходится работать над этим, так как женщины сами падают ему на колени. Уж он-то знает толк в этом, — говорит Калеб над жужжанием иглы.

— Этот парень вообще знает, когда нужно заткнуться? — Джакс бормочет себе под нос.

— Нет. Я начал говорить в годовалом возрасте и никогда не останавливался. Мама грозилась купить мне намордник.

Алан дает мне добро на то, чтобы я отошла от скамейки, закончив разговор с Джаксом.

— У меня еще не было просьб из этого фильма.

Мое зрение становится нечетким, когда я оцениваю насмешливую сойку, прикрывающую шрам от ночи смерти моих родителей. Я пытаюсь скрыть свои эмоции, но Джакс берет мою руку и оценивает изящную татуировку.

— Интересный выбор для первой татуировки.

— Большая фанатка Кэтнисс Эвердин, я так понимаю? — Калеб ударяется своим плечом о мое.

— Хм. — Совсем наоборот. Но я не могу игнорировать связь с этой историей, поскольку это одно из последних воспоминаний о моем отце.

Джакс помогает мне подняться со скамейки.

— Есть что-нибудь для тебя, приятель? — Алан направляет иглу на Джакса.

Тот качает головой.

— Нет. Я сегодня в порядке.

Джакс игнорирует мою просьбу заплатить за татуировку. Он покрывает все расходы и ведет нас к выходу. Мы все останавливаемся, смотрим на проливной дождь, не обнаруживая в поле зрения нашу городскую машину.

— Черт. Дай-ка я проверю водителя. — Джакс достает свой мобильный телефон и возвращается внутрь, оставляя нас под навесом.

— Эй, Калеб, ты когда-нибудь танцевал под дождем?

Он качает головой.

— Нет.

— Все будет хорошо, если ты побудешь под дождем несколько минут?

— Мне нравится ход твоих мыслей. К тому же, я никогда не отказываю дамам. — Он улыбается.

Я хватаю его за руку и тащу в бурю. Дождь бьется о нашу кожу, пока я включаю случайную песню на своем телефоне. Калеб хватает меня за руку и кружит.

Безрассудно ли со стороны Калеба так выставлять себя напоказ? Да.

Заслуживает ли он своего собственного момента в снежном шаре? Безусловно.

Глава 28

Джакс

Я не могу оторвать глаз от Елены, которая улыбается, несмотря на мокрые волосы, прилипшие к лицу. Она не должна быть привлекательной для меня в этот момент, поскольку она больше похожа на утонувшую кошку, чем на человека. Калеб и Елена танцуют под дождем, смеясь, несмотря на гром, грохочущий в окне рядом со мной.

Ее улыбка отбирает у меня кислород. Я хочу украсть ее для себя, владея ее губами, ее улыбками и всем, что между ними.

Елена смеется в темное небо, пока Калеб кружит ее по кругу. Они не обращают внимания на все вокруг, танцуя ужасный танец посреди бури.

Что-то во мне щелкает. Я хочу больше времени с Еленой. Больше украденных моментов и крепких поцелуев. Больше того, как она пытается закончить головоломку, а я молча помогаю ей.

Держаться от нее подальше невозможно, как бы я ни старался. Не только из-за нашей неоспоримой химии. Глупо отрицать тягу, которую я испытываю к ней, эту бесконечную войну между здравомыслием и желанием. Я хочу быть другим — изменить свой жизненный путь ради нее.

Но больше всего я хочу быть с ней нормальным.

Дело не в нашем влечении друг к другу, а в чем-то более глубоком. То, на что я больше не могу закрывать глаза.

Я хочу Елену, и мне надоело притворяться, что это не так.

После часа ворочания в постели я направился на кухню, желая выпить стакан воды.

Легкий звук играющего пианино направляет меня в гостиную. Мама сейчас редко играет на пианино, и мне хотелось бы застать ее за игрой рядом с папой, как в детстве. Вместо этого я с удивлением обнаруживаю Елену в тускло освещенной гостиной.

Елена сидит за пианино одна, спиной ко мне. Я узнаю «Река течет в тебе» Йирумы, но звук выключен.

Елена проводит рукавом по лицу, всхлипывая из-за музыки.

Я делаю нерешительный шаг к ней.

— Я не знал, что ты играешь на пианино.

Она вздрагивает. Я сокращаю расстояние между нами и обнаруживаю, что ее телефон лежит на музыкальной стойке, проигрывая мелодию с YouTube.

— Зачем сидеть за пианино и не играть? — я машу рукой, чтобы она подошла.

Она слабо улыбается.

— Я не умею.

У меня возникает искушение узнать причину ее слез, но я решаю не делать этого, когда она отворачивается, чтобы вытереть лицо рукавом своего джемпера.

— Почему именно эта песня?

— Моя мама любила ее. Она играла, но не могла убедить меня попробовать, потому что я хотела сосредоточиться на балете вместо ее дневных уроков. Хотя я бы хотела.

Я не пропускаю ее использование прошедшего времени. Вместо того чтобы вытягивать из нее больше информации, я ставлю видео на паузу. Я провожу пальцами по клавишам, прежде чем начать песню заново.

Ее глаза расширяются.

— Ты играешь на пианино?

Я киваю.

— Тебе повезло, что я знаю эту песню. Это классика.

Елена усаживается так, чтобы видеть, как я играю. Я улучаю момент, чтобы окинуть взглядом ее залитое слезами лицо. Ее грусть заставляет меня нахмуриться. Когда по ее щекам скатывается несколько слезинок, я снова поворачиваюсь к клавишам, предлагая ей уединиться.

Мелодия обволакивает нас, пока я снова играю