Мой бывший муж - Оливия Лейк

Вадим

В дом на Бронной я поднимался со своими ключами, а вот в квартиру стучал. Не проверял даже замки прежними остались, или поменяла Катя? Ключи не просит, значит…

Дверь открыла дочка, визжа от радости – у меня в руках огромная подарочная коробка, еле в дверь прохожу.

– Откроешь в Новом году и узнаешь.

– У меня для тебя тоже подарок! – и убежала к себе. Я только разулся и в дверях гостиной с Катей столкнулся.

– Привет.

– Привет, – быстро сказала. – Ничего не нужно, так приезжай, – телефонному разговору внимания досталось больше, чем бывшему мужу.

– Вот держи, – Ника коробочку, перевязанную бантиком, протянула. – Откроешь в Новом году. Мам, – она повернулась к двери спальни, где бирюзовый костюм мелькал, – мне папе сказать кое-что нужно, по секрету.

Катя фыркнула и ушла вообще в другую часть квартиры.

– Я весь во внимании.

– Папа, можно я с мамой сегодня останусь? У тебя же эта Вика есть, а мамочка одна. Не хочу, чтобы ей скучно было.

Не скажу, что неожиданно, но…

– Ладно, – я ком сглотнул. – Как скажешь.

– Ника! – крикнула Катя. – А ты почему Батона не берешь? Я привозить не буду.

– Мам, – Ника кинулась к ней и обняла за талию, – папа разрешил сегодня с тобой остаться!

Катя на меня вопросительно посмотрела, потом ее по голове погладила.

– Ника, но это папин день.

– Да он не против. Правда, пап?

Я только кивнул. Катя плечами пожала и что-то тихо спрашивать начала с улыбкой. А я смотрел: на жену… бывшую, дочь, на дом сверкающий волшебством, счастьем звенящий. С запахом апельсинов и корицы. Только без меня. Первый новый год, который мы встретим отдельно. Как чужие. Вот так и пожинают плоды трудов своих.

– Это глинтвейном пахнет? – я зашел на кухню вслед за Катей, пока Ника собирала «картины», которые нарисовала для моих родителей.

– Да, – сухо ответила, раскладывать гирлянду из апельсиновой кожуры на поднос с высокими бокалами. Тут, похоже, вечеринка намечалась. – Вадим, я вообще-то не одна буду, поэтому могу поговорить с Никой, если для тебя эти дни критичны, а ты сделаешь шаг навстречу и отпустишь ее со мной в Пушкин дней на пять.

Мальвина уже просила, но я отказал. Она не выдержала и назвала меня сволочью, прежде чем сбросить вызов, но я это сделал по другой причине. Не потому что козел.

– Не нужно, Кать, – криво улыбнулся я. – Ника хочет Новый год дома встретить, с тобой. Я ее понимаю.

Катя дернула плечом и отвернулась. Да, мои пронзительные взгляды больше ни о чем ей не говорили.

– И в Пушкин не отпустишь, да?

– Кать, – я ближе подошел и руками в столешницу уперся, чтобы снова в кольце оказалась. В моих объятиях, пусть я и не касался ее, – у меня подарок для тебя.

Она обернулась, подбородок гордо подняла, не отталкивала, но и взволнованной не была. Показывала, что моя близость больше ничего не значит для Катерины Мальвиновны.

– Разве подарки между нами до сих пор актуальны? – бровь тонкую иронично подняла.

Я вытащил из заднего кармана конверт и на стол положил.

– Это бронь на Маврикий. Бизнес-джет «Вершины» второго в двенадцать ночи. Утром уже будете на острове. Отдохните с Никой.

Катя брови сдвинул, переваривая.

– Я не знаю… Неожиданно как-то…

– Мы же собирались.

– Да, только «нас» больше нет. – Катя прямо на меня посмотрела: – У меня для тебя ничего.

Я улыбнулся и на губы пухлые розовые посмотрел. Она бросила нервный взгляд на дверь и тихо выдала: