В порыве страсти - Розалин Майлз

– Да, она мертва, несомненно мертва!

Полицейские всегда объявляют об очевидных вещах с таким видом, словно совершают важное открытие, подумал Джон.

– Разумеется, мертва! – обрезал он. – Есть ли у вас предположения, кто ее убил?

Высокий, крепко сбитый офицер в легкой форме цвета хаки покачал головой.

– Если бы мы знали, то сказали бы, правда, Роско, – извиняющимся тоном произнес он.

– Конечно сказали бы, Джордж, – дружелюбно ответил его спутник, тоже высокий, симпатичный, мускулистый австралиец, похожий на своего коллегу, как брат-близнец.

– Ну так я пошел домой!

Джон махнул рукой в сторону удалявшегося Алекса и неуклюже извинился:

– Прошу прощения за мистера Кёнига. На него столько свалилось – вчера приехал гость, важные дела…

– А, японка? – с интересом спросил Роско. – Та, что мы видели в доме, и ее дружок, который нашел девчонку?

– Финансовый консультант, – поправил Джон.

Если эти два клоуна сунутся со своими шуточками к миссис М., Алекс убьет их обоих!

– О да, конечно, – хихикнул Джордж, – финансовый консультант. Неплохой титул.

– Спорный вопрос, дружище, спорный вопрос, – предостерег Роско.

Джон почувствовал, что попал в тиски какого-то безумного сюрреалистического действа. Когда джип въехал в Кёнигсхаус и из него вышли бледная как полотно миссис Мацуда и онемевший Крэйг Бакли, а следом за ними тигриным прыжком выскочил Чарльз, кошмарный вечер, к которому он готовился, перешел в кошмар иного рода.

– Итак, что произошло? – глухо спросил он. Роско причмокнул. Полицейские обменялись взглядами.

– Ну, мы опознали труп, – наконец выдавил он. – Кажется, можно с уверенностью утверждать, что это Элли Хендс.

– Разумеется, это Элли! – крикнул Джон. – Мы все ее знали и все можем подтвердить, что это она! – Он с трудом отвел глаза от лежащих неподалеку скорбных останков. Такое отношение к ее смерти казалось оскорблением мертвой Элли. – И мы все хотим знать, кто ее убил!

– Убил? Разве мы говорили об убийстве, Джордж?

– Я не слышал слова «убийство», Роско.

Джон мог бы подкинуть полицейским следующую реплику, так затянули его качели этого мерзкого дуэта.

– Это врач должен решать, так, ребята?

– Патологоанатом, – поправил Джордж. – Врач на крыльях в белой мантилье.

– Но пока что, – великодушно откликнулся Роско, – думаю, мы можем признать, что налицо убийство. Можно сказать наверняка, что эта дама с затылком на месте лица, вероятно, не сама привела себя в такое состояние.

– Что касается приведения в состояние, – включился в разговор Джордж, – полагаю, сегодня мы сделали все, что могли. – Он кивнул караульному, охраняющему тело. – Судебные приставы и все прочие прибудут сюда в должном порядке. До тех пор последишь, ладно? – Он повернулся к Джону. – Подвезти вас до дома?

Никто из суматошной компании в столовой не думал о еде. По обе стороны великолепного жаркого, за которым присматривала Элен, и аппетитных овощей, приготовленных Джиной, остывали фирменные креветки Розы под названием «сюрприз из Кёнигсхауса». Джон, войдя, заметил, что Триша расположилась во главе стола у сервировочного столика с вином и глушила тончайшее «Шардонне», как минеральную воду. Возле нее стоял Алекс, мрачный как никогда, а в конце стола сбились в кучку Элен, Джина и бледный Бен. Миссис Мацуда и Бакли ушли спать, никто не знал, вместе или порознь. Чарльз одиноко стоял поодаль и мрачно глядел в окно на залитый лунным светом буш.

– Выяснили что-нибудь?

Алекс уже жалел, что так поспешно удрал с места убийства. Джон видел, что ему не терпится узнать подробности. Хорошо, расскажем.

– Ничего.

– Ничего?!

Алекс едва не рычал. Джон помимо собственной воли клюнул на наживку.

– Не огрызайся, приятель, не я веду это расследование!

Элен поспешила утихомирить разгорающееся пламя.

– Сегодня они мало что успели, – вставила она. – Завтра мы узнаем больше.

– Вы хотите сказать, найдем его?

Почему голос Триши кажется грубым и резким, словно крик какаду, сердито спросила себя Джина. И чего она так уставилась на Джона? Ревность и ярость породили следующую мысль: «Почему он обращает на нее внимание? Почему тоже смотрит на нее?»

– Его? – переспросил Джон и подошел к столику с напитками. – Кого ты имеешь в виду, Триша?

Он потянулся к открытой бутылке вина, и она улыбнулась ему лениво, по-кошачьи.

– Разве не ясно? Раз уж наливаешь, налей и мне тоже, вино просто блеск. – Триша с многозначительной улыбкой взяла бокал и продолжила: – Ее, разумеется, убил муж, ну, тот, о котором вы всегда говорите.

– Марк? – уточнил Джон; ему самому приходило это в голову, но он боялся обвинить ни в чем не повинного человека.

– Да, он или еще какой-нибудь, – протянула Триша. – По-моему, на его месте мог оказаться кто угодно из их поселка, все они одинаковы, эти черномазые.

Наступило напряженное молчание. Джина медленно поднялась.

– Извините, – отчетливо проговорила она, – я ухожу спать. Доброй ночи.

Маленькие легкие ножки танцовщицы вынесли ее в ночь.

– Что ж, по-моему, Джина права, – ровным голосом заметила Элен. – Я тоже прощаюсь.

Один за другим компания растаяла, остались только Триша, Джон и поглощенный раздумьями Алекс; он все еще лихорадочно пытался спасти хоть что-нибудь из обломков своих надежд.

– Ты предупредил, чтобы они это замяли? – без предисловий спросил он.

– Кого предупредил?

Лицо Алекса исказилось от гнева.

– Кого, кого! Полицейских, кого же еще! Если убедить миссис Мацуда, что скандала не будет, может быть, поместье еще удастся продать. Японцы помешаны на скандалах.

Он что – из ума выжил? Джон смотрел на брата, распаляясь все сильнее.

– Боже правый, умерла женщина, а ты думаешь только о чертовой сделке! Она работала у нас с самого детства. С ней ты… – Он прикусил губу и замолчал. Не стоит выкладывать это при Трише, но уж если кому из мужчин заботиться об Элли, так это ему!

Алекс побледнел.

– Не учи меня, Джон-Джон, – тихо проговорил он. – Веди себя хорошо и сделай ради сделки все, что можешь, как и положено послушному младшему братику, а потом мы подумаем о тепленьком местечке для тебя, как условились, помнишь?

Джон попытался рассмеяться.

– Ты кое-что упустил, старший братик, – сказал он столь же глумливо, как Алекс. – Я не хочу продавать Кёнигсхаус! Хоть ты мне предложишь двадцать тепленьких местечек, мне нужен только он! Эта ферма для меня не просто деньги, не шанс быстро заработать, она – живое существо, частичка каждого из нас! И если ты хочешь нанять слугу, чтобы передавал твои поручения этим болванам Джорджу и Роско, дай объявление в «Острэлиен», а я не собираюсь помогать тебе в грязных делишках!