Пока бьётся сердце - Дженнифер Хартманн

– Я… Это сложно.

– Он тоже так сказал. – Мэнди разворачивается, протягивая что-то завернутое в фольгу. – Два стейка тако, без кинзы.

Я сглатываю, делаю еще несколько неуверенных шагов к сестре и тянусь за тако.

– Спасибо.

Ее улыбка натянутая. Вымученная. Мэнди разворачивает одно из своих тако и откусывает кусочек, кивая головой на свернувшихся калачиком в углу Джуд и Пенни.

– Что заставило тебя завести двух собак? – интересуется она, смахивая каплю сметаны с губы. – Для охраны?

Я кладу свою еду на кухонный островок, чувствуя слишком сильную тошноту, чтобы есть.

– Полагаю, для компании. Я планировала завести собаку до… ну, до того, как все случилось. – Я чешу затылок. – Этих собак забрали из его дома.

Мэнди резко перестает жевать.

– Из дома этого психа? Ты забрала собак своего похитителя?

– Типа того.

– Это же полный отстой, Кор. – Она снова начинает жевать и, усевшись на стол, принимается болтать ногами. – Похоже, тебе трудно расстаться с вещами, которые связывают тебя с тем подвалом.

Ее взгляд скользит по мне, понимающий и колючий. Она имеет в виду не только собак. Я пячусь назад, как трусиха, какой и являюсь.

– Это не так. Им нужен был дом, а мне нужно было отвлечься от боли.

– Существует миллион других собак, которых бы ты могла себе забрать.

Почти уверена, что она сейчас тоже не о животных.

Черт.

– Мэнди…

Она спрыгивает со стола.

– Твоя еда сейчас остынет.

Я наблюдаю, как моя сестра расхаживает по кухне, достает из шкафчика бокал для вина и роется в моем холодильнике. Я чувствую, как из глаз грозятся брызнуть истерические слезы. Делаю медленный, успокаивающий вдох, изо всех сил стараясь обуздать свой страх, нервы и чувство вины, когда Мэнди возвращается с полным бокалом вина. Она прислоняется спиной к столешнице, оперевшись на нее локтями, в то время как я стою в другом конце кухни.

Мэнди разглядывает меня поверх края бокала, я же стискиваю ладони вместе. Между нами всего лишь маленький кухонный островок, но мне кажется, что это целый континент.

– Я рада, что ты зашла ко мне на ужин. Это было мило с твоей стороны.

Боже, какая я жалкая.

Мэнди выгибает бровь, потягивая вино.

– Ты к еде даже не притронулась.

– Я не особо голодна. Возьму завтра с собой на работу. – Я улыбаюсь настолько мило, насколько могу, но почти уверена – по мне видно, что я на грани слез.

Мэнди постукивает идеально накрашенным ноготком по бокалу, ее взгляд блуждает между мной и вином, как будто она пытается связать воедино свои следующие слова. Ее орехового цвета глаза ничего не выражают, когда она наконец ловит мой взгляд и слегка склоняет голову набок.

– Так каким гребаным дерьмом вас заставляли заниматься?

Она задает вопрос небрежно, слишком беззаботно.

Но он проносится по мне разрушительным тайфуном, сея хаос в моей измученной душе. Кожу начинает покалывать от нервов, руки деревенеют, а ноги начинают подкашиваться. Я хватаюсь за край столешницы, чтобы не упасть, и задерживаю дыхание. Задерживаю как можно дольше, боясь, что одно лишь мое дыхание выдаст все наши с Дином секреты. Не дышу, пока не начинается головокружение, тошнота и не разбегаются все мысли, а затем выдыхаю, и мой выдох звучит как душераздирающее признание.

– Я… Я не хочу об этом говорить, ладно? Это слишком личная и очень болезненная тема, и я пытаюсь вообще стереть из памяти эти три недели… – Я прикусываю губу, чтобы остановить поток слов.

Мэнди прищуривается и залпом допивает свое вино. Затем она с грохотом ставит бокал на стойку, заставляя меня вздрогнуть.

– Там, внизу, что-то произошло, Кора. Мне нужно знать.

– Ничего. Это не важно.

– Расскажи мне.

– Я не могу! – Мой голос срывается, а из глаз начинают литься слезы. – Я не могу.

Мэнди собирается сказать что-то едкое, но тут на островке между нами вибрирует мой телефон. Мы обе опускаем на него взгляд.

На экране высвечивается сообщение от Дина. Я бросаю взгляд на Мэнди. Она смотрит на меня.

Затем мы обе одновременно бросаемся к телефону, и Мэнди оказывается проворнее. Я едва не кричу от возмущения.

– Нет! – Пулей оббегаю остров и подлетаю к Мэнди, которая спиной ко мне читает сообщение. Я жду, когда она повернется ко мне лицом. Мне трудно дышать и подташнивает от ужаса, что сейчас она, возможно, обо всем узнает.

Мэнди издает вздох, в котором звучит нечто ужасно похожее на боль от предательства. Она резко оборачивается, ее глаза сверкают от слез и ярости.

– Какая же ты дрянь.

Я вырываю у нее телефон, мои руки дрожат, когда я в панике просматриваю сообщение.

Я не хочу с тобой ссориться… напугана…

…чувствую то же самое…

Прошлая ночь перевернула мой мир…

…медленнее…

Начать все сначала… Мы в одной лодке.

Прошлая ночь перевернула мой мир.

– Что случилось прошлой ночью, Кора? – требует Мэнди, ее слезы льются градом. – Ты спала с ним? – С каждым словом ее голос становится пронзительней и в нем явно сквозит отчаяние. – Ты трахалась с моим женихом?

– Я…

– Отвечай!

Я качаю головой, с моих губ срывается крик.

– Я хочу услышать это из твоих лживых, грязных уст.

Я никогда не видела Мэнди такой расстроенной. Никогда не видела, чтобы из нее волнами исходила такая слепая ярость. Такое ощущение, что меня сейчас вырвет или я упаду и умру от крайнего унижения и всепоглощающей вины.

– Мы… В том подвале нас заставили заниматься сексом.

Мэнди бледнеет и недоверчиво хмурится.

– Что?

Моя грудь вздымается от тяжелого дыхания, часто и болезненно.

– Эрл приставил Дину пистолет к голове и заставил его сделать это. У нас не было выбора. Мы… – Я впиваюсь пальцами в кожу головы и откидываю волосы назад. – Это было ужасно, тошнотворно и за гранью разврата, но…

– Но?.. – Мэнди испугана. Шокирована. Так и должно быть.

– Но что-то произошло, понимаешь? Что-то изменилось между нами, и я не могу этого объяснить. Я думала, что эти чувства исчезнут, когда мы вернемся к нашей обычной жизни, но связь никуда не делась. Мы не можем от нее избавиться. Я никогда не хотела, чтобы так получилось, Мэнди… – Душа продолжает рваться в клочья, сердце трескается и разваливается, и все мое тело буквально рассыпается на осколки. – Я никогда не хотела ничего из этого!

Мэнди оценивает меня взглядом, который излучает тихую ярость. Ее грудь вся красная и жар поднимается по ее шее, окрашивая щеки и уши.

– Прошлой ночью у вас был секс?

Я кусаю губы, чтобы они не дрожали. Затем