Любовь авторитета, или Плата за всё - Елена Александровна Моисеева

Широко открыв дверь в ванную комнату, я прошествовала к белому фаянсовому туалету и склонившись вызвала рвоту. На третий мой стон Антон подскочил как ошпаренный.

— Девочка, как ты? — Я посмотрела на него измученным взглядом, и ничего не сказала. Умылась холодной водой и с видом мученицы прошла в комнату. Тошка с растерянным видом шел за мной.

— Может тебя в больницу отвезти? Давай я Владу позвоню, — ситуация принимала неверный оборот.

— Хватит с меня Влада! Меня от одного его вида уже мутит. Лучше съезди в аптеку, купи чего-нибудь от тошноты, — сказала я и прилегла на диван, прикрыв глаза.

Собрался он минут за пять и уехал, выжимая из машины все лошадиные силы. Ближайшая аптека была в пятнадцати минут езды, нужно торопиться. Быстро надев спортивный костюм, я выбежала из дома. Пройдя быстрым шагом пару кварталов, я поймала машину и доехала до причала. Отец был уже там. Он стоял, облокотившись о свою машину и нервно курил.

— Привет, — сказала я ему. Он кивнул и отбросил сигарету. Ходить вокруг да около не имело смысла, и я начала рассказывать ему все то, что узнала от Антона. Но не сказала где сам Антон, какое-то предчувствие предостерегало меня от этого. По мере моего рассказа лицо отца становилось все более отчужденным.

— Пап, я понимаю, что сам Антон никогда к тебе не обратиться. За него прошу я. Я знаю, что у тебя достаточно связей, чтобы помочь, — закончила я. Отец достал новую сигарету и закурил.

— Я знал, что ваш союз добром не кончиться, — изрек он, глядя куда-то в сторону.

— Пап, не начинай. Сейчас не время.

Он резко ко мне обернулся.

— Не время, ты права! А ты не хочешь поинтересоваться, каким образом я все это устрою? Тебя это не волнует? Ты кроме своего мужа уже больше ни о ком не думаешь! Кстати, мужа бывшего, прошу заметить.

— Я всего лишь, обратилась с просьбой, — удивленно проговорила я, не ожидая от него такой вспышки.

— Мой ответ «нет».

У меня возникло ощущение, будто мне влепили пощечину, так неожиданно и резко прозвучал его ответ.

— Почему?

— Я не обязан объяснять.

— О, да, ты не обязан, — с горечью сказала я, — Ты вообще никогда не считал нужным объясняться со мной. Даже тогда, когда отправлял меня на все четыре стороны из родного дома после смерти Лешки.

— А ты жестока… — отец даже посерел лицом.

— Не более чем ты.

— Да, пойми ты… Я работаю на Бересова…И что я теперь укушу ту руку, которая меня кормит?! Ты хоть представляешь, где я буду после этого? — выпалил он.

В глазах потемнело, и мир пошатнулся. Большим усилием воли я заставила себя не терять нить сознания.

— Ты…ты…работаешь на эту… мразь? — с брезгливостью переспросила я. Отец промолчал. — И чем же ты занимаешься? Надеюсь, ты хотя бы в работорговле не замешан?!

Отец уверенно посмотрел мне в глаза.

— Нет. Я бы с удовольствием открутил ему шею за это. Но… это бизнес, детка. Я не вмешиваюсь в его личные дела.

— Личные?!? — опешила я, — Папа, ты же любишь детей…Тьфу, твою мать! После такого известия даже слова «любишь детей» приобретают другой смысл! Твоя помощь детским домам — блеф?

— Нет, — угрюмо произнес он.

— Бересов кормиться с этой же кормушки…

— Я не занимаюсь торговлей детьми! — заорал он на меня, — Теперь все? Какого черта, ты лезешь туда, куда нормальная баба и не подумала бы!

— Я хочу, чтобы ты помог Антону.

— Опять все с начала! — простонал он, — Пойми, девочка, — начал он, вкрадчиво заглядывая мне в глаза, — Антон переступил границу дозволенного, я не вправе вмешиваться.

— А как же я? Теперь я тоже в курсе. Меня убьют, папа, — я знала, что жестоко так с ним разговаривать.

— Этого не случиться! Ты воспользуешься предложением Антона и уедешь за границу, поняла? Я буду помогать тебе.

— Папа, он тебе жизнь спас!

— А перед этим пытался ее отнять, — хладнокровно заключил мой отец, — Хватит! Антон умрет, а ты уедешь!

Я смотрела на него и не узнавала в этом чужом жестоком не человеке своего отца. Вот так, походя, он отправлял на смерть отца своего внука, человека, которого я любила…

Я развернулась и пошла прочь. Мир рухнул. Антон…Тошка…Любимый…Отец…Руки, убаюкивающие меня перед сном… Два горячо мною любимых человека и гигантская пропасть между ними.

Домой я зашла как в полусне. На дорогу назад ушло много времени. Но я даже не заметила этого. Стоя в дверном проеме, я облокотилась о дверь, пытаясь прийти в себя. Мне нужно смириться с этим. Смириться можно, но можно ли понять. Господи, какой же дурой я была все эти годы! Я ведь никогда не задавалась вопросом, откуда в нашей семье такие деньги, наивно предполагая, что их можно заработать честным трудом. Чего еще я не знала? Помниться отец не сильно обрадовался, когда мы с Лешкой решили пожениться, почему? Теперь мне в этом виделся совсем другой подтекст. Зато в отношения с Антоном отец не вмешивался. И теперь спокойно говорит о его убийстве. Я судорожно вздохнула. Не думать, иначе я сойду с ума. Прийти в себя меня заставила другая мысль: Тошка дома, и судя по всему давно, но как-то подозрительно тихо.

Я прошла в комнату и увидела, что он сидит в кресле, бледный, и взгляд какой-то мутный.

— Антон, — позвала я его, он медленно повернул голову в мою сторону, посмотрел на меня, и молча, вернулся в исходное положение.

— Почему ты не спрашиваешь, где я была?

— Я не хочу знать.

Ущипните меня! Я что сплю?

— Тошь, это не то, о чем ты подумал, — осторожно начала я. Он усмехнулся и опять ничего не сказал.

— Тошь…Я не видела Яна, честное слово, и ни с кем другим я тоже не была…в этом плане.

— Тогда с кем ты встречалась? — он холодно на меня посмотрел, но, в то же мгновение, холод в его глазах исчез, и взгляд стал просто потерянным.

— Я не могу сказать…

— Хорошо, не говори.

Тут я малость обалдела. Ничего себе перемены в любимом!

— С чего это вдруг такое смирение перед судьбой? — не удержалась я от вопроса.

— Я достал тебя своей ревностью, да? — будто не слыша моего вопроса, спросил он, — Мне не хочется омрачать наш последний день. Уже не имеет значения, с кем ты будешь завтра.

Черт, почему же мне так больно от его слов! Я ведь хотела свободы, хотела жить по-другому.

— Я вижу, ты удивлена, — тепло