Невместе - Эллин Ти

слишком рано. Мне было всего семнадцать, и мне делали уже вторую операцию на яичнике. Кисты, кисты, кисты, чертовы кисты. А потом какая-то опухоль, хоть и доброкачественная, и снова проколы, операции, лекарства тоннами, капельницы бесконечные. А потом: «Вам, Александра, мамой стать не дано. Все эти операции, вмешательства, даже лекарства убили в вас возможность иметь детей. Не расстраивайтесь, такое случается».

Не расстраивайтесь… Абсолютно равнодушным тоном. А я выть в потолок хотела от услышанного. Потому что я, черт возьми, хотела детей. Двоих пацанов. И даже имена им уже придумала еще лет в четырнадцать, потому что всегда знала, что буду мамой. Хорошей мамой. О которой, блин, и правда можно только мечтать!

Но во мне убили радость этих мыслей, и теперь даже малейший намек на них вызывает внутри истерику, а снаружи скупые слезы. Я не смирилась. Не смогла. До сих пор не осознала, что никогда не буду мамой. Потому что это гораздо тяжелее, чем хоть кто-либо в мире может себе представить.

– Хочу… – отвечаю Тимуру на вопрос, хочу ли я детей, быстро стирая со щеки слезу. Я ведь правда хочу. Просто ну… не могу.

– И я хочу, Сашка, – прижимает он меня к себе крепче и целует в макушку. – И чтобы мама у моих детей была та, о которой только мечтать…

Закрываю глаза. Дышу. Надо просто быть сильной. Просто взять себя в руки. Хотя бы сейчас. Собраться и пойти провести с родителями и детьми собрание, а уже потом, когда-нибудь, поговорить с Тимуром.

Я оттягиваю этот разговор по самой банальной причине. Я очень боюсь остаться одна. А я останусь. И тут выходов не слишком много, но ведут они все к одному. Либо Тимур не смирится и бросит меня. Либо, наоборот, пообещает смириться. Но тогда уйду я. Потому что я его люблю и искренне желаю ему счастья.

Поэтому и не могу собраться с силами. Потому что мне так хорошо с ним, как ни с кем никогда не было. И я уверена, что больше ни с кем и никогда так не будет.

Глава 29

Тимур

Песня: Миша Марвин – «Обменяю все на тебя»

Сашка какая-то загруженная последние дни, а признаваться, что случилось, не хочет. Может, так сказывается волнение от открытия школы? У нее много нервов сейчас уходит туда. Новые группы, новые дети, новые преподаватели. Ко всем присмотреться, познакомиться, найти подход. Я спросил у Аленки, медсестры нашей женской хоккейной команды и невесты Серого по совместительству, может ли быть такая реакция у нее на стресс, она сказала – да. Надеюсь, что так оно и есть и мою Сашку ничего не тревожит. Потому что даже сегодня утром, когда я уже опаздывал на тренировку, она прижалась ко мне с объятиями и долго-долго не хотела отпускать. Такая заторможенность не похожа на мою Александру, я очень волнуюсь. Еще пару дней, и придется тащить ее к врачу, серьезно.

После тренировки спешу обратно к Сашке пока у них не устаканилось расписание, она чуть больше времени проводит дома, поэтому до самого вечера она моя и только моя.

Но Сашка приходит ко мне гораздо быстрее, чем я к ней. Сталкиваемся с ней в холле ледового, когда заворачиваем за один и тот же угол, только с разных сторон.

Ловлю ее сразу же в свои объятия и чмокаю в губы, а потом пытаюсь понять, что она тут делала.

– А ты чего тут?

– А у них переговоры срочные нарисовались, – кивает она на лестницу, явно имея в виду кабинет директора на втором этаже дворца. – Вызвали срочно, ну, точнее, попросили приехать. Тебе не позвонила, потому что ты все равно на тренировке был, какой смысл?

И то правда. На тренировке я телефон никак не услышал бы.

– О чем переговаривались-то хоть?

– Булгакова купить хотят, – отвечает она мне. – Нравится он им очень, перспективный игрок. Наши не отдают, не хотят. Сам Сережа тоже, подозреваю, желанием гореть не будет.

– Ты хоть в нашу сторону там переводишь? – обнимаю за талию и веду к выходу. Удачно мы столкнулись, вовремя очень.

– Александра, – звучит сзади на ломаном русском, и я отпускаю талию Саши, вместе с ней оборачиваясь на источник звука.

Это опять он. Тот самый мужик, который звал мою Саню в Европу. Что ему снова от нее надо? Что вообще за привычка трогать человека после работы?

– Да, Алекс, – отвечает она, делая шаг к нему, и мне приходится огромное количество сил приложить к тому, чтобы не скривиться от этого имени.

Он говорит с ней на английском, но, слава богу, я не прогуливал его в школе и универе, поэтому в целом понимаю неплохо, о чем речь. И вот лучше бы не понимал, ей-богу. Было бы лучше стоять и думать, что он просто спрашивает у нее, где в ледовом можно приобрести кофе.

– Александра, я просто хотел сказать, что мое предложение будет актуально всегда, – говорит он ей и протягивает свою визитку. Как будто она кому-то нужна. – Мне нужны такие специалисты, как вы, поверьте, я предоставлю лучшие условия! Подумайте, не отказывайтесь сразу. А даже если не готовы сейчас, сможете приехать хоть через год. Готов ждать сколько угодно.

Он заканчивает свою пламенную речь, а потом берет Сашу за руку и оставляет на ее пальчиках противный поцелуй.

Меня вспенивает. Я буквально чувствую, как кровь закипает и бурлит по венам. Я в шаге от того, чтобы догнать его и выбить всю эту дурь и мечты забрать у меня Сашу. Слишком много накала внутри меня, и его срочно нужно куда-то спустить, иначе я разнесу тут все к чертовой матери.

Но Саша меня и успокаивает, когда берет за руку и целует в подбородок. Видимо, на моем лице написано вообще все, что творится в душе, поэтому она и спешит угомонить этот ураган, чтобы он ни черта не разрушил вокруг.

– И какого, мм?.. – задаю логичный вопрос. Потому что ну какого хрена-то, а?

– Ты все слышал. Зовет работать. Я отказываюсь.

– Он смотрит на тебя так, Саша, как будто ты уже согласилась. И с ним улетела. И работаешь с ним, и живешь заодно. И замуж за него вышла.

– Не неси чушь. – Она смеется, а мне вот вообще не до смеха. Ни капельки не смешно мне, когда какой-то непонятный мужик хочет забрать от меня мою девушку. Когда глазами жрет ее. Когда целует ее руки. Мои руки. Только я хочу целовать, осыпать поцелуями, чтобы