Лоренцо Беретта - Эбигейл Девис

Он щелкнул пальцами и указал на меня.

— Теперь ты понимаешь.

Он отступил от Аиды и медленно снял пиджак. Это был тот же самый костюм, который был на нем, когда я сказала ему покинуть страну много месяцев назад. Я уставился на него, изучая его всего. Вокруг его глаз залегли темные круги, и в его взгляде было дикое выражение. Взгляд, который сказал мне, что он был на грани того, от чего уже никогда не оправится.

У меня горело в груди, когда я собирал все воедино, пытаясь разобраться в этом в своей голове. И я понял…

— Ты не уходил.

Я сжал челюсти, прищурившись, глядя на него, расстроенный тем, что не знал, что он не уходил. Кристиан видел, как он садился в самолет, так как же, черт возьми, он вышел из него без моего ведома?

— Ты ведь не уехал из страны, не так ли?

Паоло фыркнул, медленно и методично расстегивая манжеты рубашки и закатывая их до локтей.

— Для того, кто босс, ты не очень осведомлен, не так ли?

Он ухмыльнулся.

— Но опять же, я хорош в том, что делаю.

Он отошел в сторону, доставая какой-то материал из ящика рядом с Аидой. У меня перехватило дыхание, когда он показал набор инструментов — инструментов, которые, как я знал, использовались только по одной причине: для пыток.

— Нет, — прорычал я, понимая в глубине души, что у меня нет права голоса. Я ничего не мог поделать, я никак не мог добраться до нее. Я снова надавил на путы, веревки жгли мне кожу в тех местах, где врезались в меня, но это было бесполезно.

Взгляд Паоло снова встретился с моим.

— Когда я был боссом, я знал все, что происходило на моей территории. Я правил железной рукой. — Его ноздри раздулись.

— Кто-то может сказать, что я был слишком суров, но когда ты босс мафии, у тебя нет выбора. — Его глаза потемнели. — Я потратил почти всю свою жизнь, создавая наследие, которым гордился бы мой отец, а они отобрали его, как будто оно ничего не значило.

— Что? — Я замер, впитывая его слова. — О чем ты говоришь?

— Твой отец!

Паоло закричал, его охватила ярость. Если дядя Антонио и научил меня чему-то, так это никогда не пытать, когда ты злишься. Тебе нужен контроль, чтобы причинить максимальную боль.

— Он устроил заговор против меня! Я! — Он вскинул руки в воздух. — Его это очень беспокоит. Он помолчал. — Он предал меня.

Я открыла рот, но он меня опередил.

— Он забрал у меня все это.

Его голос понизился, плечи расправились.

— Итак, я сделала то же самое. — Он ухмыльнулся, в его глазах вспыхнуло ликование.

— Моя дочь уже была на месте с тобой, она была на протяжении многих лет, так что все, что потребовалось, это одна маленькая оплошность в напитке мертвого папочки и бум, — он взмахнул руками перед собой, — «сердечный приступ». Он тяжело вздохнул.

— Значит, ты помешал мне взять управление на себя. Он подмигнул. — Впрочем, я сейчас с этим разберусь.

— Ты никогда не будешь главным, — процедил я сквозь зубы, понимая в глубине души, что без меня некому было бы взять верх. Данте был слишком молод, а Кристиан не принадлежал к роду, что оставило бы только Паоло. Черт. У него все было бы в руках, и я ничего не смог бы сделать, чтобы остановить это, если бы меня не было в живых.

Паоло проигнорировал меня, его рука зависла над инструментами, пока он решал, что использовать в первую очередь.

— Хммм. Он постучал пальцем по подбородку. — С чего начать.

Он сообщил больше информации, чем, вероятно, намеревался, но допустил ошибку. Его слова подпитали меня и сделали еще более решительным выбраться отсюда.

— Аида, — позвал я, но ее внимание тоже было сосредоточено на Паоло, ее лицо было таким бледным, что я был уверен, что она вот-вот упадет в обморок.

— Детка, — сказал я, на этот раз мягче. — Посмотри на меня. Она моргнула, из уголка ее глаза скатилась слеза. Она скатилась по ее лицу на грудь, впитавшись в материал черного платья.

— Лоренцо, — прошептала она, у нее перехватило дыхание. Я не был уверен, что сказать ей, не тогда, когда я не мог добраться до нее.

— Не спускай с меня глаз, детка, — сказал я ей, кивая, чтобы направить острие на цель. — Просто продолжай смотреть на меня.

— Хорошо, — прохрипела она, быстро моргая и морщась, когда Паоло придвинулся к ней ближе. Я взглянул на него, ровно настолько, чтобы увидеть, что он выбрал, и не был уверен, радоваться ему или нет. Он выбрал хлыст, с острыми зубьями на каждой нити.

Она не видела того, что видел я, поэтому, когда он расширил свою позицию позади нее и поднял руку в воздух, она этого не предвидела. Я не был уверен, хорошо это или нет.

Он взмахнул рукой, нити рассекли воздух и засвистели от того, как быстро они двигались. Они ударили ее в спину, как в замедленной съемке. Удар прядей о ее кожу заставил меня вздрогнуть, и она завизжала так громко, что у меня заболели уши. Я еще сильнее сопротивлялся веревкам. Мне нужно было добраться до нее. Мне нужно было что-то сделать, чтобы помочь.

Черт! Почему все должно было быть именно так? Почему я должен был влюбиться в нее? Если бы я этого не сделал, то то, что делал Паоло, меня бы не беспокоило.

Но я был.

Я по уши влюбился в нее, и ничего не мог с этим поделать. Поезд отошел от платформы, и пути назад не было. Теперь это были мы с ней, в нашем собственном мире, когда она не сводила с меня глаз, крича в каждую из его ресниц. Кровь брызнула на его накрахмаленную белую рубашку, и тогда я поняла, что у него повреждена кожа. Я представил, как причиню ему боль за то, что он прикоснулся к ней. Представил, как привязываю его к стулу и даю попробовать его собственное лекарство. Но это никак не облегчило ее боль, никак не уменьшило боль, которую я чувствовал в груди, наблюдая, как ей причиняют боль.

У меня перехватило дыхание. Я был бессилен.

Глава 20

Аида

Моя голова безвольно наклонилась вперед; вся моя энергия иссякла. Кровь потекла по моей спине, обжигая порезы, как будто кто-то сыпал соль в открытую рану. Моя кожа представляла собой странную смесь онемения и боли, все смешалось воедино, мои нервные окончания не были уверены, какое из них должно преобладать.

Паоло застонал позади меня, свист воздуха принес мгновение