Живые нити - Настасья Сорокина

на высокой ноте, даже в ушах засвербило. Люди Эстета пытались успокоить её, но не смогли; в итоге кто-то из этих головорезов ударил Геру по голове, и она потеряла сознание. Дальше дед отдал Эстету Гранулу, целый мешок. Я плохо помню, о чем они говорили. Эстет был недоволен дедом, журил его, как пса, который нагадил на ковер. Гракх просто рыдал, но обещал, что будет готовить Эстету Гранулу, если с Герой всё будет в порядке.

Дина замолчала. Закатное солнце пригревало спину. Она много лет не проговаривала эту историю вслух, и сейчас, когда слова вылились из горла, как застоялая болотная вода, в груди стало пусто.

— Вас отпустили тогда? — хрипло спросил Алек, когда молчание затянулось.

— Да. Дед усадил меня на заднее сидение автомобиля и увез домой, не сказав ни слова, — её лицо передернулось от отвращения. — Он мог сразу отдать Гранулу, как только узнал о похищении. Возможно, тогда нас не закрыли бы в той каморке, а Гера не начала бы кричать. Но дед гнул свою линию до конца, даже без козыря в рукаве. Вернее, я всегда думала, что козыря нет. Теперь понимаю, насколько старый козел был хитер.

— Почему вы не обратились в полицию?

— Мы обратились, — Дина расплылась злой улыбкой и уставилась на Алека не моргая. — Вернее, бабушка и мама обратились, не сказав деду. Вот только Эстет давно уже подкупил полицию. Прошлый капитан Бюро лично приехал к нам домой, задавал мне какие-то вопросы, а потом подробно объяснил, что всю эту «ситуацию» нужно поскорее забыть и никогда не вспоминать. «Ведь никто не хочет ссориться с полицией», — так он сказал. Дед потом долго кричал. Мне кажется, он даже ударил бабушку за самоуправство, но я не помню точно. Может быть, я это придумала.

— Что стало с Герой?

— Тот бандит стукнул её слишком сильно. Нам было по одиннадцать, вероятно, он не рассчитал силы. Гера впала в кому и умерла через несколько дней в больнице. Когда Гракх узнал об этом, он не стал ругаться с полицией, как моя семья. Он пошел в Парламент, и спустя несколько дней приняли закон о Грануле. Теперь её выдавали только по специальному разрешению, а алхимики с доступом к тайне её создания давали клятвы на крови, которые ограничивали их в действиях. Гракха охраняли, как дорогой алмаз. Я не знаю историю их с Эстетом противостояния в подробностях, мне было неприятно за ними следить. Знаю только, что оно длилось долгие годы, но в итоге Эстет отстал от него. Видимо, теперь, когда Грах заболел и сам больше не колдует, он больше неинтересен.

— Но Гранула все равно как-то просачивается в подполье, — пробормотал Алек.

— Эстет очень умен. А если долго думать, то можно придумать, как обойти любую клятву.

Начатая история требовала того, чтобы её закончили, зудела внутри черепа. Дина помолчала и продолжила.

— Деда убили спустя полгода. Убийцу не нашли, но родители никогда не сомневались в том, кто причастен. Бабушка снова пыталась обращаться в полицию, но стало только хуже. Капитан из Бюро приезжал к нам несколько раз, запугивал так искусно, что придраться было не к чему. Видимо, Эстет приказал ему узнать про все грязные делишки, которые дед мог оставить после себя. Капитан и сотрудники Бюро обыскивали дом, пугали бабушку и маму. Отец пытался что-то возражать, и его закрыли в камере на тридцать суток за сопротивление полиции. В итоге, они ничего не нашли.

Где-то в кустах затрещали цикады, прощаясь с жарой уходящего дня. Алек обнял Дину одной рукой, она положила голову ему на плечо. Он ничего не сказал, и Дина была ему благодарна: она не хотела слышать ни жалости, ни наигранного сочувствия.

Она ждала, что вот-вот заплачет, но слезы не шли. Казалось, она даже не нервничала и не расстроилась, просто пересказывала грустную, старую, покрытую пылью сказку про злодеев и принцессу. Ту самую, которую должен был спасти герой, но так и не спас.

Какой спокойной Дина не казалась самой себе, ноги налились такой тяжестью, что встать было невозможно. Будто тело понимало больше, помнило больше. Поэтому она просто сидела так, прижав голову к шее Алека, почти не дыша.

— Полиция тогда не нашла, зато мы с тобой нашли, — произнесла она, выпадая из оцепенения.

— Ты думаешь, дело в скатерти? — спросил следователь тихо, боясь спугнуть тишину.

— Я уверена. Мне кажется, бабушка не зря прячет её от нас.

* * *

Дина давила в себе волнение. Казалось, стоит только подумать о том, что сейчас ей предстоит, и паника жесткими пальцами обхватит горло, не давая дышать и говорить. Поэтому Дина старалась не думать вовсе, просто следила за тем, как улицы сменяют одна другую.

Такси оставило их у ворот мастерской. Алек надел маску серьезного следователя, который много чего в жизни повидал, но Дине нравилось думать, что он тоже чувствует нервозность. А ещё хотелось, чтобы он взял её за руку, но она не подала виду.

Бабушка и Лейла нашлись в столовой. Ужин подходил к концу, на десерт служанка принесла пирог. Бабушка Аиша заметила их в дверном проеме, и её лицо приняло такое шокированное выражение, что Дина стушевалась.

«Не могу прийти без козыря», — она схватила Алека за рукав и остановила в коридоре.

— Подожди меня пару минут.

Дина взлетела по лестнице в свою спальню, нашла там ключ и спустилась в хранилище. Самобранная скатерть лежала на той же полке, куда Дина впопыхах положила её перед отъездом в общину Волка. Казалось, с тех пор прошла целая вечность.

В обнимку со скатертью она вернулась на первый этаж, кивнула Алеку, и вместе они зашли в столовую. Там уже настоялась гнетущая тишина: бабушка теребила жемчужную нить, обмотанную вокруг шеи, и хмурилась. Дину ждали, но, очевидно, с покаянием и мольбой о прощении, а не с решительной дерзостью.

«Жаль, что я не успела с ними помириться, — пронеслось в голове. — С другой стороны, можем считать это одним затяжным скандалом, а не двумя маленькими».

Алек, засунув руки в карманы, прислонился к косяку, не проходя вглубь комнаты.

— Дина, если это… — начала бабушка, цедя слова по одному, но Дина перебила.

— Где отец?

— Он уехал, — пискнула Лейла, вжимающаяся в стул в ожидании скандала.

— Что ж, жаль. Это следователь Зорбас из Бюро Магического Контроля. Знакомьтесь.

Если бы взглядом можно было прожечь насквозь, Дина бы уже дымилась.

— Я ему доверяю, — уверенно проговорила она, потому что эта часть разговора была самой скользкой. Прежде, чем бабушка успела прокомментировать их приход, Дина одним