Сладостное заточение - Нева Олтедж

— Мы же с тобой договорились, что эта тема закрыта.

Я убираю тарелку и опираюсь спиной на стойку.

— Не помню, чтобы я на что-то соглашалась.

Внезапно он оказывается передо мной, его тело нависает надо мной, когда он хватается за край столешницы по обе стороны от меня. Его челюсть сжата, ноздри бешено раздуваются. А его глаза прикованы к моему рту. Думает ли он о том, каково это, когда мои губы обхватывают его член? Потому что я думаю. Я помню каждую секунду. Каково это было, когда все его тело распускалось под моими прикосновениями. Как удивительно было чувствовать, что он в моей власти. А затем, когда он вылизывал меня на куче шелка, разбивая меня на куски и собирая меня снова в то же время.

Проходит вечность, прежде чем Массимо протягивает руку и касается моей нижней губы большим пальцем.

— Некоторым вещам не суждено случиться, ангел. Мы — одна из таких вещей. И мы оба должны принять это.

Его рука падает с моего лица. Он отворачивается, а мое сердце замирает в груди.

* * *

— Я не помню, чтобы у тебя были проблемы с моими решениями, когда стоимость наших инвестиций удвоилась! — ревущий голос Массимо разносится за закрытой дверью столовой в небольшую гостиную по другую сторону вестибюля.

Покачав головой, я отвлекаюсь от выкройки, которую разложила на полу. Кто-то внутри комнаты кричит в ответ, заставляя меня напрягаться. Кажется, это Брио, но трудно сказать, поскольку двери закрыты. Все, однако, кричат так громко, что я уверена, их слышит весь дом.

Встреча, казалось, шла просто замечательно, пока Массимо не объявил, что выходит из бизнеса стрип-клубов и продает наши заведения дону Семьи в Нью-Йорке. Сальваторе Аджелло был занозой в заднице для всех в течение многих лет, особенно после того, как он начал посылать людей шпионить за нами, пока Нера управляла всем как доверенное лицо Массимо. Новость о том, что у Массимо и печально известного дона были какие-то предыдущие сделки, была сюрпризом, после того, как он организовал встречу Неры с Аджелло месяц назад. Интересно, как ему удалось это провернуть..

— О, а ты уверен? — До меня доносится еще один рык Массимо. Его голос становится еще громче, чем прежде. — Как насчет того, чтобы я устроил тебе встречу с представителями Гвадалахарского картеля, а ты лично сообщил Эль-Хефе, что нам придется сократить следующий заказ вдвое, поскольку девочки Тициано забирают у нас большую часть наших денег? Можешь взять с собой Примо, я уверен, вы оба отлично проведете время в Мексике.

Все начинают кричать одновременно, по комнате летят оскорбления и угрозы. Я даже не могу разобрать, кто что говорит. Шум оглушительный. Кажется, они вот-вот поубивают друг друга. Черт.

Я беру телефон Массимо с того места, где он его оставил на приставном столике, и мчусь в столовую. В море плохих идей прерывание заседания Совета, где темой обсуждения является преемственность, вероятно, самое худшее, но Массимо нужно взять себя в руки, иначе этот конклав быстро пойдет под откос. Я даже не знаю, что скажу, когда войду внутрь, просто берусь за ручку и открываю дверь.

Войдя в комнату, я сталкиваюсь с полным безумием. Крики продолжаются, никто не замечает моего присутствия. Массимо стоит на ногах во главе длинного черного стола, его ладони упираются в гладкую деревянную поверхность. Он наклоняется вперед и кричит на Брио во весь голос. Брио, сидящий слева от Массимо, сопит и протестует. Его лицо становится все краснее и краснее с каждым словом, и он размахивает руками и трясет головой, как ребенок в истерике.

Рядом с Брио Тициано стучит кулаком по разложенным перед ним кожаным книгам, обмениваясь непристойностями с Адриано через стол. Адриано — крупнейший инвестор Семьи, который, вероятно, мог бы выкупить половину людей, собравшихся в этой комнате. Он всегда был аристократом и легко мог бы быть тем человеком, который сидит на своей заднице и позволяет другим работать на него. Вместо этого Адриано всегда принимал самое активное участие, лично контролируя перевозку наркотиков Cosa Nostra по всей стране. Я никогда не видела, чтобы Адриано хоть раз повысил на кого-то голос. Однако сейчас его обычно безупречный вид искажают волосы, подстриженные вручную, и галстук, сидящий немного наискосок.

Примо, сидящий слева от Брио, разговаривает и указывает на Донателло и Патрисио, двух других инвесторов в бизнесе семьи. Сальво — единственный, кто молчит. Он расслабленно откинулся на спинку стула справа от Массимо, молча наблюдая за разворачивающейся катастрофой.

— Что ты здесь делаешь, девочка? — неожиданно перекрывает крики сердитый голос Брио.

Крики внезапно стихают, и все смотрят на меня.

— Эм… Я просто…

Массимо движется как хищник. В одно мгновение он хватает Брио за рубашку и галстук и поднимает старика с места, скрученный материал застревает под подбородком капо. Все, что может сделать Брио, это вцепиться когтями в руку Массимо, пока тот пытается дышать.

— Не смей, блядь, говорить с ней таким тоном, — сквозь стиснутые зубы говорит Массимо прямо в шокированное лицо Брио. — Извинись.

Рот Брио открывается и закрывается, как у рыбы, но не издает ни звука. Массимо швыряет его обратно на сиденье, как тряпичную куклу.

— Прости, — бормочет Брио, пытаясь поправить галстук.

— Простить… что?

— Простите за мой тон, Зара.

Массимо молниеносно наносит новый удар — хватает Брио за волосы и швыряет его лицом об стол. Затем он нажимает локтем на голову капо, прижимая истекающего кровью мужчину к столу. Кровь Брио, струящаяся из его носа, смешивается с водой из опрокинутого стакана, и смешанная жидкость пропитывает документы, разбросанные по деревянной поверхности, и течет ко рту и глазу Брио.

— Она тебе не Зара. — Попробуй еще раз.

— Прошу прощения, мисс Веронезе.

— Так гораздо лучше. — Массимо наконец отпускает его и смотрит на меня. — Что тебе нужно, Захара?

Восемь пар глаз смотрят на меня. Комната кажется перенапряженной, хотя больше никто не кричит.

— Я… — Я опускаю взгляд, сосредотачиваясь на телефоне, который держу в руке. — У тебя зазвонил телефон. Это был… это был твой адвокат, и он сказал, что это срочно. — Я сглатываю, затем поднимаю взгляд, прямо в глаза Массимо. — Возможно, он теряет контроль над некоторыми вещами, которые нужно решать с особой осторожностью. Поэтому я решила предупредить тебя.

В течение нескольких ударов сердца его взгляд не отрывался от моего, а лицо оставалось все той же сердитой маской, которую он направил на Брио. Но затем я замечаю, как расслабляются его лицевые мышцы. Он