Мой бывший - зверь - Анна Григорьевна Владимирова

— Яна не отвечает весь день, — нахмурился я.

— Решился попробовать? — удивилась Ива и остановилась рядом.

— Надеюсь, не опоздал.

— Наоборот, — усмехнулась она, но тут же закусила досадливо губу.

Только было поздно.

— Что такое? — вцепился я в нее пока что только взглядом.

Ива прикрыла глаза, устало вздыхая:

— Яна беременна, Князев.

Сначала показалось, что ничего не произошло. Как далекое землетрясение, от которого едва ли качнулась лампа под потолком. Только где-то далеко над морем уже поднялась волна, и ее неотвратимо понесло к берегу… Грудную клетку привычно сдавило от нехватки воздуха, и я сжал зубы, медленно заполняя легкие…

— Игорь? — осторожно позвала Ива. — Ты как?

— И давно ты знаешь? — тихо потребовал я.

— Я достаточно уже влезла между вами с Яной, — закатила она глаза. — Она собиралась сказать тебе сама.

— А если что-то с беременностью? — Волна медленно начала накрывать, разгоняя сердце. — А если она на аборт соберется?

— Я все проконтролировала, — подняла руки Ива, говоря со мной как с психом. — Яна прошла обследование, а я проконсультировалась с ее психотерапевтом по препаратам, которые она принимает. Если бы собиралась на аборт, не говорила бы мне сегодня про токсикоз.

— Сегодня? — тяжело дышал я.

— Да, утром переписывались.

— У нее ограничения по сердцу, — туго соображал я.

— Это уже ты сам. Твой же ребенок.

— Как мы заговорили, — тяжело выдохнул я…

…уже понимая, что эта волна, которая вот-вот меня размажет — банальная радость. Человеческая, звериная — все вместе и разом. И, кажется, это шанс окончательно примириться со зверем. Если Яна и правда оставляет ребенка. Я качнулся к стенке и оперся на нее спиной.

— Князев? — испугалась Ива и подхватила меня под руку. Но когда увидела, что я улыбаюсь, закатила глаза, и вместе мы сползли до самого пола. — Поздравляю, Игорь, — улыбнулась Ива, вытягивая ноги вдоль моих и блаженно вздыхая.

— Спасибо, — повернул я к ней голову. — Спасибо, что взяла все под контроль, пока я… тупил…

— Ты не тупил, — похлопала она меня по плечу. — Зачем еще нужны друзья, да?

— А Яна точно собирается оставить ребенка? — В груди заворочалась колючая тревога. Она же совсем одна с этим всем. Ива не в счет. И ведь знает, что от меня будут необычные дети. А вдруг она поэтому и говорить со мной не хочет? — Она говорила что-то?

— Сказала, что… — Ива осеклась. — Ну, вроде да. Неделя прошла. Сегодня она писала мне, что токсикоз есть и что тебе скажет в ближайшее время.

— Понял, спасибо. — Я поднялся и подал ей руку. — Присмотришь за моими пациентами?

— Беги-беги, — усмехнулась мне Ива вслед.

Ну Янка!.. Ну а что я хотел? Она изначально-то не особо в лапы шла, а теперь, когда я ушел, и подавно будет обходить стороной. Гордячка. Но если она действительно собралась родить моего ребенка в одиночестве… тогда я точно не ошибся с выбором женщины.

Осталось только вернуть ее себе.

***

Я прокралась в кабинет рано утром и с блаженным вздохом вытащила из пакета баночку помидоров в собственном соку. Рот наполнился слюной, желудок вымученно заурчал. Завтрак за пределы квартиры вынести не удалось, вся надежда была на то, что волчонок сменит гнев на милость, и мы все же поедим его любимую больничную овсянку в столовой. Открыв банку с громким «чпоком», я на всякий случай закинула в рот маленький помидор и принялась катать его на языке. В коридоре было тихо, и только уборщица монотонно возила в дальнем конце шваброй. Я прошла к лифту и нажала кнопку вызова, предвкушая вожделенную кашу. Уж не знаю, чем волчонку она так полюбилась, но мне приходилось брать ее с собой и на ужин в качестве подстраховки.

Вчерашнее неожиданное сообщение от Князева пускало сердце вскачь. Я так и не придумала, что ему ответить. И решила сначала все же озаботиться всеми правовыми тонкостями. Мы встречаемся с Давидом в обед. А потом придумаю, что сказать Игорю… Вернее, придумаю как именно ему сказать, что жду ребенка.

Лифт долго жужжал между этажами, и я уже привычно прокляла верхний этаж руководства, когда мне, наконец, повезло. Я раздавила помидорку между щекой и языком и зашла в лифт. Только вопреки ожиданиям, голодный желудок такой разнузданной компании с утра не обрадовался. Меня затошнило. Спина вспотела, сердце разогналось в груди… Я как раз лихорадочно прикидывала, успею ли добежать до туалета на первом этаже, когда створки лифта открылись…

… и передо мной оказался Князев…

… на которого меня феерически и стошнило.

Наверное, мужчине, который с психопатическим спокойствием выдерживает такую встречу от бывшей девушки, можно простить многое, если не все. Князев только помог мне определиться с этажами — выставил из лифта — и придержал за живот, дожидаясь окончания спазмов.

— Попросите каталку! — крикнул он охраннику, когда я шумно втянула воздух ртом.

— Каталку срочно в холл! — полетело по коридору.

— Не надо… каталку… — выдавила я, хватая ртом воздух.

— Не отвлекайся, Яна, дыши, — посоветовал мне Князев своим божественным тоном, которым общался с придурошными пациентами.

Стоило скользнуть мутным взглядом по нему, и мне снова сплохело. Но тут подогнали каталку, и Игорь усадил меня на нее. Желудок от такого аттракциона опешил и замер, а у меня появилась надежда не оконфузиться более снова. Хотя, куда больше?

— Лифт! Игорь Андреевич, сюда…

— Может, вам форму? — суетились вокруг.

Князев выкатил меня на втором этаже, где к нам уже прибежала дежурная медсестра и провела в свободную смотровую. Они будто репетировали тут все! Или мой первый конфуз оставил столь неизгладимое впечатление, что у персонала появилась негласная система реагирования на мокрую рубашку Князева?

Когда медсестра вышла, я попробовала усесться на каталке, но Князев придавил меня рукой:

— Полежи, — приказал странным голосом. Полу-ласково-полу-раздраженно. Сам нацепил стетоскоп, но я возвела глаза в потолок и красноречиво икнула:

— Сними, пожалуйста, рубашку. Или я за себя не отвечаю…

— И давно это у тебя? — отложил он стетоскоп и начал раздеваться.

— Что?

— Токсикоз, Яна, мать твою! — Он скомкал рубашку и отшвырнул ее кушетку.

— Какой токсикоз? Ты сдурел?