Обручимся? Влюблен без памяти - Вероника Лесневская

- Да, - одними губами.

- Пирожочек мой, - широко улыбаюсь и довольно добавляю: - с начинкой, - чмокаю её в живот, и она заливисто смеется. - Обожаю.

- Какой же ты дурак, босс, - хлопает меня по плечу.

- Только твой…

Как одурманенный, подминаю Славу под себя. Трясусь над ней, как диабетик, дорвавшийся до сладкого. Целую, облизываю, кусаю. Схожу с ума от её податливости и отзывчивости.

Опускаю прелюдии к чертям собачьим. Терпение не моя сильная сторона, особенно после стольких дней воздержания. Надо бы разбавить пошлые звуки поцелуев какой-нибудь романтичной хренью, но я могу лишь повторять как заведенный: «Хочу только тебя». Зато искренне, от души.

Слава не лекарство. Она - мой диагноз. Лечению не подлежит, а пациент готов сдаться.

Вклиниваюсь между её ног, напираю, почти достигаю цели – и резко останавливаюсь под разочарованный женский вздох.

Тараканы в моей голове бунтуют, главный революционер на броневике требует прекратить разврат немедленно. Не вовремя включается гиперопека, которой я никогда раньше не страдал.

- Хм… А нам вообще можно? – приподнимаюсь, всматриваясь в покрасневшее лицо. - Ты как себя чувствуешь?

- Пр-рекрасно, Ар-рсений Геннадьевич, - мурлычет она, извиваясь подо мной и хватаясь руками за шею. Тянется за поцелуем. - Если будете хорошо себя вести, приглашу вас на УЗИ, где вы сможете убедиться в этом лично и заодно познакомиться с малышом.

- Буду, - соглашаюсь, вжимая ее в матрас. - Но с завтрашнего дня. А сегодня предлагаю вести себя плохо.

Вместо ответа – сладкий стон и поцелуй со вкусом сахарной пудры.

Я так соскучился по своей дозе дофамина, что беру её незамедлительно и выпиваю без остатка. Залпом. До упора. Разгоняю томные вскрики по спальне. Дурею от звука её голоса.

«Терапия» проходит успешно. Я исцелен – и никто мне больше не нужен, кроме Славы.

Долго не отпускаю её...

Она моя. Я в ней. Это ли не счастье?

Глава 35

Семь месяцев спустя

Слава

- Мне страшно, Арс, - всхлипываю, не сдерживая слезы после очередной долгой, болезненной схватки.

Вдох…

На выдохе я обессиленно роняю голову на твердую акушерскую кровать. Хочется свести ноги, повернуться на бок, свернуться клубочком и уснуть. Но нельзя. Я в родах… И мне очень страшно.

- Мне тоже, - бубнит над ухом Высоцкий, в то время как я сжимаю и царапаю его руку.

- Ар-р-рс! – привычно рычу на него, но, повернувшись, замечаю, какой он сосредоточенный и бледный. Значит, не шутит. И это катастрофа.

Ничего, сама справлюсь.

Я же сильная! Матерая! Целеустремленная.

Всего в жизни добилась сама: высшее образование, престижную должность в отеле, босса в мужья... Неужели ребенка не смогу родить? Да легко! Я женщина, а это наше прямое предназначение.

Боже, дайте мне наркоз! Арсению он тоже не помешает.

- Хороший мой, ты можешь подождать в коридоре, - окидываю белого, как потолок, супруга сочувственным взглядом и пытаюсь его спровадить из родильного бокса.

- Не-не, Булочка, я лучше рядом посижу, - заторможено качает головой и, посмотрев на меня, выдавливает некое подобие приободряющей улыбки. От этого мне только хуже становится. Лицо как у маньяка из фильма ужасов. – В конце концов, я сам напросился. Да и Олег заверил, что ничего страшного… Козлина, - добавляет одними губами.

- У его Сашки были стремительные роды, он и не понял ничего, а я мало того, что переносила до сорока двух недель, так еще и родить никак не могу, - тяну жалобно. – Мы с утра здесь вместе, милый, иди отдохни. Дальше я сама…

- Я участвовал во всем этом безобразии и пойду с тобой до конца, - косится на мои ноги, прикрытые медицинской пеленкой. Надеюсь, ему ничего не видно за этой импровизированной ширмой, иначе к списку его фобий добавится еще одна.

- Выйди вон! – рявкаю, чувствуя, как подкатывает очередной приступ боли.

- Нет! – гаркает так, будто я проштрафилась на работе и он делает мне выговор.

Соберись, Мстислава Владимировна! Надо закрыть этот сложнейший проект по выпуску нового человека в жизнь, а при этом не травмировать психику моего любимого босса.

- Так, вы сюда пообщаться пришли или рожать? – доносится строгий голос Нины Витальевны Ланской – акушера-гинеколога, которую посоветовали нам Высоцкие.

- А есть варианты? – с надеждой уточняет Арс.

Ответ врача тонет в моем истошном вопле. Мне плохо, больно. Сознание плывет, ориентиры стираются. Единственное связующее звено между мной и окружающим миром - это Арсений, который не отпускает мою ладонь и постоянно что-то говорит. Его голос как маяк, однако мне ничего не помогает.

Время течет бесконечно медленно. Ощущение, что меня разрывает изнутри, но ребенок не спешит появляться на свет.

В момент, когда мне кажется, что я с треском провалила главную женскую миссию, вдруг… раздается детский крик.

- Девочка, - сообщает акушерка, ненадолго прикладывая теплый комочек к моей груди.

- Сашенька, - выдыхаю с облегчением и чувствую, как Арс порывисто расцеловывает мои дрожащие руки и мокрые от слёз, соленые щёки.

- Умница моя, - поглаживает по макушке, перебирая пальцами выбившиеся из-под шапочки, спутанные волосы.

Имя нашей дочке выбирала я, муж на удивление быстро согласился. Он в принципе на протяжении всей беременности со мной не спорил. Искренне обрадовался, когда на УЗИ определили девочку, что тоже странно. А как же мечты всех мужиков о наследнике фамилии?

- Папочка, держите ножницы и перерезайте пуповину, - безапелляционным тоном приказывает Ланская.

- Ты уверен? – шепчу, наблюдая, как Арс невозмутимо поднимается с места.

Не вижу, что происходит дальше, но слышу звон, будто кто-то сбил тележку с медицинскими инструментами. Ножницы со звяканьем падают на пол, а следом доносится холодный и равнодушный приказ акушерки, будто это обычное дело на партнерских родах:

- Нашатырь!

- Арс? – взволнованно зову и ищу взглядом нашего непутевого папочку.

- Я в порядке! – выставляет ладони перед собой и, покачиваясь, как пьяный, возвращается на стул у изголовья моей кровати. - Ничего не надо. Только вы там… лучше сами, - важно взмахивает пальцем в воздухе. - Вам за это деньги платят.

- Ни один из ваших не прошел этот квест, - тепло смеется Нина Витальевна. – Но вы, Арсений, были ближе к цели, чем брат. Похвально, - продолжает по-доброму издеваться. – Глядишь, на следующих родах и получится.

- Ты