Руины - Джиллиан Элиза Уэст

Когда Рен убедился, что я достаточно окрепла для пути, он бережно прижал меня к себе и ступил в тень тиса, через тьму к большому дубу, который он часто использовал для переходов. Свет был слишком ярким, борясь с клубящимся туманом, который то отступал, то накатывал вновь, словно прилив. С этого места был виден Пиралис и души, блуждающие по нему, а дальше — шумный небольшой городок Ратира, где кипела мирная и размеренная жизнь.

Аккуратно Рен поставил меня на ноги, его рука всё ещё поддерживала мою спину, пока мы шли по тропинке, прячущейся под низкими ветвями, к замку. Вдалеке я увидела Димитрия, стоявшего у входа в Ратиру, с рукой, лежащей на рукояти меча. На этот раз его шлем был зажат под мышкой.

Сходство между моим стражем Драйстеном и Димитрием снова поразило меня, вплоть до того, как Димитрий небрежно облокотился на одну из серых стен. От этого зрелища что-то сжалось в груди. Я скучала по Драйстену, который был для меня гораздо больше, чем просто стражем. Он был ближе всего к тому, что я могла бы назвать отцом — со всеми его мягкими упрёками, заботой и вниманием.

Драйстен много раз пытался пробудить во мне сострадание к богу, который сейчас шагал рядом со мной. Его слова, сказанные в те времена, когда мы стояли перед камином в библиотеке дворца Эферы, неожиданно всплыли в памяти.

Потеря крыльев Подземного Короля. Разве ты не думаешь о том, насколько это жестоко?

— Рен? — тихо обратилась я, нарушая комфортное молчание, в которое мы погрузились.

Он мягко хмыкнул в ответ. У меня внутри всё перевернулось, когда его большой палец нежно провёл вдоль моего позвоночника, и он наклонился чуть ближе. Я отвернулась, боясь сказать что-нибудь глупое, и уставилась на его заместителя. Вдалеке к нему приближалась закутанная в плащ фигура.

— У Димитрия есть брат? — спросила я, пытаясь отвлечься.

Большой палец Рена на миг остановился, прежде чем вновь начал поглаживать мою спину, но я уже не обращала на это внимания. Я смотрела, как фигура подходит к Димитрию, а его губы сжимаются в тонкую линию недоверия.

— Да, — мягко ответил он.

Резкая боль пронзила мою грудь, когда фигура сбросила капюшон, и рыжие волны ярко вспыхнули в тумане, словно пламя.

— Элестор, — ахнула я, оборачиваясь к Рену. — Почему ему позволили вернуться сюда?

Бог бурь что-то сказал Димитрию, который покачал головой, прежде чем жестом указать на Ратиру и проводить его внутрь.

— Элестору позволено вернуться не ради него самого, а ради одной души, — тихо объяснил Рен, проводя костяшками пальцев по моей щеке. — Жозетта, та женщина, которую ты видела с Ланой, находится с нами уже почти четыреста лет. Она была человеческой возлюбленной Элестора — его невестой, хотя Тифон никогда не позволил бы состояться их союзу.

Я ошеломлённо застыла, не в силах поверить, что Бог Бурь вообще мог влюбиться в человека.

— Хотя Элестор и не знает этого, мой брат желал её для себя и пытался заманить её в свой гарем.

У меня внутри всё перевернулось. Я знала о гареме Тифона — сборище женщин, людей и полубогов, которые щеголяли по двору, как райские птицы, в своих шелках и с высоко поднятыми подбородками. Лишь одна-две из них проявили ко мне хоть каплю доброты, но и они исчезли задолго до того, как у нас могла возникнуть хоть какая-то связь.

— Она отвергла его и была… — Рен шумно сглотнул, не в силах или не желая продолжать. — Когда она прибыла сюда, на берега Инферниса, она умоляла дать ей выпить из реки Аталь, надеясь, что это избавит её от воспоминаний о том, как она умерла.

В его глазах на мгновение вспыхнула злость, прежде чем они снова стали бесстрастными. Благодаря этим секундным всплескам эмоций можно было понять, что Рен действительно заботился о своих людях, о душах, которые приходили сюда исцелиться. Несмотря на то, что они его боялись, он бы сделал всё ради них, даже если это означало играть роль монстра, каким его считали.

С тяжёлым вздохом он прижал меня к себе, обвив руки вокруг моих плеч.

— Она забыла? — спросила я, когда тишина между нами слишком затянулась.

Его лоб прижался к моим волосам, и он тяжело вздохнул.

— И да… и нет. Обычно душа пьёт из реки, и её полностью очищают, прежде чем мы забираем её в Истил, где она привыкает к новому существованию. Она забыла причину, но не боль. Горе поглотило её настолько, что Гораций отвёл её в Пиралис спустя всего пятьдесят лет в Истиле. Тогда пришёл Элестор, чтобы заключить сделку.

Он позволил мне отстраниться, чтобы я могла взглянуть на него. Лицо Рена было напряжённым, а плечи словно высеченными из камня, но в глазах горел огонь — свирепость, с которой он пытался дать мне понять причину.

— Она вспомнила его?

Грустная тень пробежала по его лицу, и он покачал головой.

— Он пришёл, предлагая сделку, предлагая стать моим шпионом, сеять хаос в королевстве от моего имени. Он использовал свою силу, чтобы вызывать ужасающие бури, а затем заставлял их исчезать, будто они возникли сами по себе.

Я была поражена, но не удивлена.

— Это было примерно в то время, когда ты родилась, — продолжил Рен. — Меня тогда изгнали из дворцовых земель за попытку вывезти твоих родителей. В обмен на его службу я согласился позволить ему видеть Жозетту. Однако я настоял, чтобы Гораций или Трон всегда находились рядом, следя за тем, чтобы она не проявляла признаков тревоги.

Он замолчал, вглядываясь в моё лицо, словно хотел убедиться, что я всё поняла.

— Два столетия он наблюдал за ней издалека в Пиралисе, пока она не переехала в Ратиру, и там они подружились. Только в последние дни она начала вспоминать его.

Я кивнула, чувствуя, что немного лучше понимаю, почему Элестору позволили вернуться в королевство. Для Рена его люди всегда были на первом месте. Это было отличительной чертой настоящего короля.

— Ему позволено вернуться из-за поручения, которое он выполнил для меня, — добавил он, его большой палец нежно провёл по моему подбородку, поворачивая мою голову обратно к себе. — Чтобы вновь войти в Инфернис, он должен был убедить Тифона, что так и не нашёл тебя.

ГЛАВА 46

Ренвик