Безумная вечеринка зомби - Джена Шоуолтер

— А мы тем временем будем продолжать добиваться ответов. — Кэт переплела пальцы с Эммой. — Хелен все еще в суде, она просит рецепт противоядия, чтобы противостоять тому, что Ребекка сделала с вами. Со всеми, — добавляет она, взглянув на Миллу.

Бронкс обнимает Рив за плечи.

— Я запрограммирую систему оповещения о безопасности дома на каждую из ваших камер. Если Ребекка пошлет своих агентов, вы узнаете, как только они пересекут хоть один периметр.

— А пока нам нужно отдохнуть. Прямо сейчас я не в состоянии бороться с клопами. — Гэвин выгибает бровь, глядя на Жаклин. Его фирменный прием: пошутить, чтобы снять напряжение. — Останешься в моей комнате и будешь бороться с ними вместо меня?

Джастин подходит к нему и бьет его по руке.

— Ауч. — Гэвин хмуро смотрит на него. — Я же не просил ее драться с ними голой, не так ли?

Жаклин выглядит так, словно вот-вот упадет от усталости. Черт возьми, как и все мы.

— Гэвин прав, — говорю я. — Нам нужен отдых.

Коул кивает.

— Я приказываю каждому из вас оставаться в постели не менее восьми часов. Мы соберемся завтра в полдень и решим, что делать с мисс Смит.

Эмма посылает Али воздушный поцелуй и исчезает. Кэт одаривает меня еще одной грустной улыбкой, прежде чем тоже уйти. Несмотря ни на что, я ненавижу грусть и не хочу, чтобы она уходила.

Коул берет Али за руку и выводит ее из комнаты. Гэвин бросает взгляд на Жаклин, и она почти незаметно кивает. Я уверен, что только что стал свидетелем молчаливого приглашения переспать… и согласия. Они вдвоем выходят из комнаты, Джастин следует за ними по пятам.

Ривер подходит к Милле и говорит:

— Ты вернулась за мной.

Она отворачивается от него.

— Это не имеет значения.

— Ты вернулась за мной, столкнулась лицом к лицу с Ребеккой, а я выгнал тебя за это.

— Не надо. Серьезно. С этим уже покончено.

— Ошибаешься. Это закончится только после того, как я потрачу годы, чтобы загладить свою вину перед тобой. — он протягивает руку. — Пожалуйста, Милла. Пойдем со мной домой.

Из меня вырывается красочное ругательство.

Она хмуро глядит на меня, а потом говорит брату:

— Я обещала Кэт, что буду спать со Льдом. — ее щеки очаровательно розовеют, и я расслабляюсь. — То есть не спать с ним, а спать с ним в одной комнате.

— Извини, но я ни за что на свете этого не допущу, — Ривер непреклонно качает головой.

Улыбаясь, она гладит его по щеке.

— Ты такой милый, когда пытаешься мной командовать. — обращаясь ко мне, она говорит: — Отведи меня в свою комнату.

— Вообще-то у меня ее нет. — я провел здесь много ночей, но только в ее больничной палате. — Придется выбрать одну.

— Ну, тогда ладно. — она трет глаза. — Давай выберем что-нибудь. Не уверена, сколько еще смогу продержаться на ногах.

— Ладно. Оставайся здесь. Но я буду спать в комнате рядом с твоей, — пробормотал Ривер. — А под сном я подразумеваю подслушивание через стену, и готовность выпотрошить бывшего друга за то, что он пытается сделать то, чего делать не следует.

— Не волнуйся, — говорит Мила, ее взгляд скользит в мою сторону, но она смотрит сквозь меня. — Между нами со Льдом ничего нет. И никогда не будет.

Это правда, и все же я хмурюсь, пока веду их в западное крыло дома, где все спальни полностью обставлены. Большинство дверей закрыты, а парочки уже внутри и делают то, что я не собираюсь делать с Миллой.

Целуются… прикасаются…

Мои руки сжимаются в кулаки. В конце коридора есть три открытые двери, и я выбираю первую, не заботясь о том, попаду ли в рай для принцесс или пещеру для мужчин. Как и Милла, я не очень твердо стою на ногах.

По привычке я запоминаю окружающую обстановку. На случай, если придется искать дорогу в темноте. Или сражаться с нападающим во время засады. Кровать королевского размера с мятно-зелеными покрывалами. Две прикроватные тумбочки и два темных кожаных кресла перед мраморным камином с розовыми и золотыми прожилками.

Милла говорит:

— Спокойной ночи, Рив, — и закрывает дверь, оставляя нас внутри. Наедине. У меня пересохло во рту.

— Не возражаешь, если я приму душ первой? — спрашивает она.

— Иди.

Она закрывается в ванной. Через несколько секунд вода начинает литься на фарфор. Этот звук должен успокаивать, но он только заводит меня. Я представляю Миллу мокрой и обнаженной. Как легко было бы присоединиться к ней, как приятно было бы вымыть ей спину так, как она недавно мыла мою.

«Между нами со Льдом ничего нет. И никогда не будет».

Я подхожу к комоду, где нахожу одежду всех размеров. Футболки, спортивные штаны, джинсы, носки, трусы и боксеры. Я выгребаю все, что мне нужно, выбираю несколько вещей для Миллы и взламываю замок на двери ванной. Я играю с огнем и знаю это, но я полон решимости выиграть нашу игру.

Когда я вхожу внутрь, у меня закипает кровь, и густой пар с ароматом мяты не помогает. Я молчу, но занавеска в душе внезапно отодвигается в сторону, ровно настолько, чтобы оттуда высунулась ухмыляющаяся Милла.

— Я поймала тебя. — капельки воды замерли на ее ресницах и блестят на губах.

И снова у меня пересыхает во рту. Мне хочется попробовать…

Ничего.

— Не хотелось бы тебя расстраивать, Миллс, но меня легко поймать, когда я хочу, чтобы меня поймали.

— Миллс?

— Предпочитаешь «сладкая»? — я кладу ее одежду, и мой взгляд скользит вниз… вниз, мысленно желая, чтобы занавеска упала. Я хочу видеть ее больше. Хочу увидеть ее всю.

Ее щеки вспыхивают. Какой бы сильной Милла ни была, она еще и застенчивая, немного ранимая. Чертовски очаровательна.

Она откашливается и закрывает занавеску.

— Что же. Тебе, наверное, лучше уйти.

Да, наверное, мне следует это сделать. Но я этого не делаю.

— Ты хорошо поработала сегодня вечером. С Тиффани и зомби.

— Спасибо. Однако вы с Ривером были правы. Мне нужно попрактиковаться в использовании моей новой способности. По крайней мере, теперь я знаю, что могу использовать ее, не убивая всех, кого люблю.

«Любит?»

— Кстати, — говорит она, — мне нужен новый телефон. Красное пламя расплавило старый.

— Нет проблем. Здесь полно запасных. Мы достанем его тебе утром

— Спасибо.

Я делаю шаг к кабинке.

— Милла?

— Да, Лед. — ее голос дрожит.

Какого черта я делаю?

— Я пошел. — наконец-то я ухожу, пока не сделал то, о чем мы оба будем жалеть.

Через некоторое