Отвергнутая жена. Хозяйка ледяных земель - Катрин Алисина

— Демоны, Роксана, — рычит Хайс, — да плевать мне, кто он. Пусть у него хоть все деньги и власть мира, никто не обидит мою женщину.

Мою женщину. Мою.

Разжимаю пальцы, не в силах противостоять этой уверенности.

Да'ар Тайер, наблюдавший за нами, теперь сосредоточивается взгляд на мече.

— Ты еще пожалеешь, — шипит он.

— Увидим, — усмехается Хайс. — Выбирай оружие и защищайся.

Проворачивает меч в руке. Делает шаг вперед.

Но подойти не успевает. Да'ар Тайер трусливо бросается к противоположной стене. Хватается за настенный канделябр, обрушивая его вниз. Светильник повисает на встроенном рычаге.

— Потайная дверь! — выдыхаю я.

А Южный герцог уже скрывается в стенах собственного замка.

— Догнать, — рычит Хайс. — Его еще нужно доставить на суд императора.

Боевые драконы Хайса бросаются следом за предателем.

А мы остаемся вдвоем.

В воздухе повисают слова: Моя женщина.

— Это п-правда? — осторожно спрашиваю я.

— Правда? Что именно? — Хайс подходит ко мне, убрав меч в ножны. Осторожно приобнимает за талию, прижимая к себе.

Утыкаюсь носом в его грудь. Вдыхаю аромат амбры, железа и огня.

— Про то, что я — твоя, правда?

Чувствую, как он наклоняется и шепчет мне в макушку.

— Да, и никому не позволю это изменить. Теперь — моя. Навсегда.

Счастливо выдыхаю, обнимая его могучей, широченный торс обеими руками.

Глава 104

— Роксана, — Хайс смотрит на меня внимательно. — Понимаю, что сейчас не время и не место, но я хочу быть уверен, что ты в безопасности.

— О чем ты? — дрожу я.

Да'ар Тайер сбежал. Его здесь нет, но присутствие ощущается. В заставленном ужином столе, брошенной салфетке, запахе его одеколона.

И мне все еще страшно.

Он не остановится. Если уж пошел на измену империи, пусть и рассчитывая, что вывернется из обвинений, то просто так он не отступит.

Я хочу быть уверена в своей безопасности, но понимаю, что это еще не конец.

Нервно прижимаюсь к Хайсу. Пусть это сейчас и выглядит со стороны слишком фривольно… рядом с ним я чувствую себя защищенной. Он как большой, сильный зверь, к которому можно прижаться. Согреться и спрятаться. От воющей вокруг метели и от страшных зверей снаружи.

Знаешь, чувствуешь, он всех победит. С ним ты защищена.

Но это… больше, чем я могу себе позволить. Я не могу перекладывать все на постороннего мужчину.

Сама справлюсь, — повторяю себе привычное. И с тоской пытаюсь отстраниться от Хайс. Пусть сразу и становится холодно. Но лучше сейчас, чем когда я не уже не смогу с этим справиться.

Хайс оглядывает меня напряженным взглядом. Не дает отстраниться. Прижимает к себе.

— Роксана, — тихий, предупреждающий рык. За ним стоит: «Даже не смей сбегать».

Удивленно смотрю на огненного дракона.

— Выходи за меня замуж, — твердый, уверенный голос.

— Что? — теряюсь я от неожиданности.

— Ты встанешь под защиту рода Эдрендир, — спокойно объясняет Хайс. — Я не буду тебе препятствовать в управлении твоим наделом. И если захочешь уйти… — небритая скула на его лице дергается.

— Ты меня отпустишь? — хмыкаю я.

— Нет, — признает он. — Но я тебя и без кольца уже не отпущу, так что выбор у тебя невелик, — шутливо добавляет он.

— Да'ар Тайер не отступит, — напоминаю я. — Даже с меткой огненных драконов, он продолжит добиваться своего. Его интересуют не просто мои земли, а технологии древних, скрытые в ледяном краю.

— Мы его найдем. Найдем и передадим императорскому правосудию, — хмурится Хайс. — Похищение леди…

— Все намного хуже. Я думаю, что это он подстроил нападение на дочь наследного принца, — признаюсь я. — Повторил тот же способ, каким напугал и меня, — я снова чувствую, как появляется дрожь.

Тайер не перед чем не остановится.

— Он уже сделал достаточно для того, чтобы на его поиски были брошены все силы закона, — Хайс успокаивающе гладит меня по плечу. — Ты будешь в безопасности, я это обещаю.

Хайс помогает мне выбраться из замка и лично отвозит в Ледяные земли. Сопровождает весь путь. Я благодарна ему. Так спокойнее.

О сорвавшемся свидании мы не разговариваем. Сейчас не до этого.

Так же как и о моем ответе на предложение замужества. Пока что.

А когда я захожу в замок, навстречу неожиданно высыпают не только слуги во главе с Осбертом, но и Деренис.

— Мама, — бросается она ко мне на шею. — Я так переживала! Ты в порядке?

— Да, дорогая, — я глажу дочку по спине. — Откуда ты узнала?

— Какая разница? — раздается знакомый холодный голос.

Из замка появляется старший сын. Брадос.

Тоже приехал. Тоже волновался, но не хочет показывать?

Он проходит мимо меня.

— Я сообщу отцу, что ты в безопасности, — произносит он, стараясь не смотреть на меня. — И Баринису. Брат ничего не знает, но если дойдут слухи, может заволноваться. Скажу ему, что это просто слухи, — Брадос впервые за разговор поднимает на меня глаза.

Во взгляде мелькает что-то сквозь холод. Боль?

Понять не успеваю. Брадос уходит к конюшням. Не стараюсь его задержать. Он взрослый мальчик, сам решит, что ему делать.

Хайс провожает Брадоса странным взглядом, но ничего не говорит.

— Мне тоже нужно уехать, — он приобнимает меня на прощание. — Я жду от тебя ответа, Роксана, — его горячий шепот обжигает ухо. — Ничего кроме «да», не принимается.

Глава 105

Эйсдрагон да'ар Эдельред

Смотрю на потухший камин пустым взглядом. Чувствую, что взгляд именно такой. Потому что внутри пустота.

Еще я слышу шепот слуг. Теперь уже откровенные перешептывания, сплетни за спиной.

«Он слаб. Эйсдрагон сдал позиции. Он больше ни на что не способен».

Брадос занял мое место в Совете. Вырвал его, как молодой лев занимает место главы прайда.

Я горжусь сыном.

Брадос подхватил наш род, когда я начал сдавать. Но я ожидал этого через много лет. Он слишком молод.

И в тоже время я сам вынудил его выйти вперед. Род должен быть сильным. А я ослаб.

Брадос поступил правильно.

Смотрю перед собой невидящим взглядом.

А вот Деренис.

Вздумала учиться, где захочется.

Мысленно усмехаюсь.

Тоже правильно. Драконица должна добиваться того, что хочет. Не сдалась. Умничка.

Баринис. Баринис. Еще кроха, а уже такой бойкий.

А вот Роксана. Моя жена. Мое сердце.

Она забрала у меня все. Не земли, не силу, нет. Забрала себя.

Но я бы простил.

Я милостив.

Я даже ее понимаю, я бы поступил также.

Но вот что я не понимаю, вот что не могу принять — то,