Близнецы от бывшего мужа. Душа на разрыв - Виктория Вишневская

Бросаю своё занятие и укладываю ладонь на плечо мальчика.

— Родные люди часто так делают, — на секунду перед глазами всплывает образ Демьяна. Он ведь тоже обманул меня, выдумав измену. А всего лишь хотел сделать меня счастливой… Чтобы я создала свою семью. Родила детей, которых хотела. И была счастлива вдали от него. — Лгут, чтобы уберечь нас. Возможно, это и неправильно. Но… Когда-нибудь ты подрастёшь и поймёшь, что она сделала это только ради тебя. А пока нужно забыть обо всех обидах. Ведь она та, кто поддержит тебя в этом мире всегда. Слышишь, Дань, всегда. Она ведь мама.

В его больших глазах застыли слёзы. И сейчас я веду по щеке, стираю одну сорвавшуюся слезинку.

— Если пока не хочешь говорить с ней… Давай просто пойдём навстречу? Не будем отталкивать её. Помиримся, обнимем её.

Облегчённо выдыхаю, когда он шмыгает носом и кивает.

Встаю и беру его за руку в поддержке.

Всё же дети намного уязвимее, чем взрослые…

— А теперь пошли есть пирог. А то Саша с Костей сами всё съедят.

Даня не сопротивляется, и я веду его в дом, чувствуя на душе облегчение.

Черт его знает, как мне это удалось. Людмила намекнула, но я и не думала, что решение кроется на поверхности. Хотя… Я была в той же ситуации.

Молчала, обиженная на ситуацию с Демьяном. И цена моего молчания — четыре прожитых вдали от него года.

И хоть Данилу я не позволю потерять это время.

Мы заходим в дом, вместе раздеваемся.

И первым делом, ничего не говоря, Даня летит на кухню, обнимает маму. Без слов, со слезами на глазах, но счастливый. Людмила, явно не ожидавшая этого, стоит в ступоре. Но все равно тянется к нему руками.

Уверена, он не простит её так быстро, но начало положено.

— Мам, — вдруг слетает с его уст.

Ого! Начало положено, но я не думала, что он так быстро заговорит с ней!

Мы все замираем от удивления.

— Я тебя люблю.

Людмила рыдает на месте. Саша хлопает в ладоши, явно радуясь за своего друга. А несентиментальный Костя уплетает пирог за обе щёки, пока никто не видит.

Пока все наслаждаются моментом, отхожу помыть руки после снега. Пальцы все окоченели. Надо было взять с собой перчатки.

Возвращаюсь обратно, но до кухни дойти не успеваю. Меня нагло перехватывают на полпути и затаскивают в безлюдную гостиную.

— Как у тебя это получилось? — улыбается Демьян, обняв меня, пока никто не видит. Я отступаю назад, вместе с ним прячась ото всех. Мало ли, вдруг кто-то выйдет и увидит?

Утыкаюсь спиной в стену и поднимаю на него довольный взгляд.

— Просто я так же обижалась на маму, — объясняю, обхватив руками его шею. — Как и он.

— Это я помню.

— Правда, не уверена, появилась ли эта обида у него самого или его кто-то надоумил? Меня вот моя тётка, отчего я объявила бойкот, будучи примерно в его же возрасте. Поэтому, возможно, закрылся он с чьей-то помощью. Дети податливы, как пластилин. Поэтому их и проще лечить, чем взрослых. Те чёрствые, как хлеб. И их только ломать.

— Как хорошо, что ты разобралась с этой проблемой, пока Даня был пластилином, а не хлебом, — смеётся Ярцев, наклоняясь и целуя меня в губы. Такой короткий, но манящий поцелуй уже сводит меня с ума. — Моя умница.

— Просто повезло, — смущённо отвечаю, хотя похвала от него приятна до безумия. Демьян углубляет поцелуй и делает ещё хуже. Утыкаюсь в его плечи ладонями и стараюсь держать себя в руках. А тяжело! Опять он сделал из меня маньячку.

— Давай поедем домой, — выдыхаю устало. Мы пробыли здесь не больше получаса, но один разговор с Даней вымотал меня до нуля.

Да и мне уже хочется вернуться домой. Побыть всем вместе, вчетвером…

— Мальчишки только разыгрались. Уверена?

Киваю и стараюсь скрыть рвущуюся улыбку.

— Думаю, они будут только рады.

— Почему?

— Потому что едем мы домой не к себе, а к тебе. И им явно понравится выбирать комнату, в которой они будут жить.

— То есть…

Он не договаривает, хватает моё лицо в ладони, не веря.

— Ты согласна переехать ко мне?

Как приятно видеть этого сильного мужчину таким растерянным. А ведь и правда, со мной он совсем другой. А с мальчишками и подавно… Готов на всё, даже облить себя кетчупом ради игры.

— Да, — обняв его, подаюсь вперёд, и мы соприкасаемся носами. Глупая привычка… — Считайте, Демьян Константинович, что испытательный срок вы прошли.

Не успеваю ничего понять, как меня сжимают в крепких и любящих объятиях. И Ярцев радостно, не отрываясь от меня, кричит близнецам:

— Саша, Костя! По машинам! Едем смотреть вашу новую комнату!

Эпилог

Спустя несколько лет

Станислава

— Надень галстук, — напираю на мужа. Ну что за неряшливо расстёгнутый воротник на свадьбе!

Нет, я понимаю, что она не наша, но ведь на фотографиях будет выглядеть, как бомж.

— Даже Саша с Костей надели, — продолжаю ворчать, смотря на впереди идущих сыновей.

— Я всё равно его не надену, — прёт Демьян, как бык, причём против меня. — Он меня душит. Я вообще костюмы ненавижу.

— Знаю, котик, знаю, — пускаю в бой тяжёлую артиллерию — милые обращения. Переплетаю наши пальцы, стискивая их. — Ну, пожалуйста, ради меня.

Вижу на себе этот сомневающийся взгляд голубых глаз.

— Давай хотя бы перед фотографией.

— Ладно, — соглашаюсь и гордо задираю подбородок в победе.

Мы заходим в зону проведения с гостями, по которым тут же скачет взгляд.

Сегодня нас пригласили на свадьбу. Друг Демьяна, Емеля. По характеру — дурачок дурачком, но человек хороший, хоть и бабник. Нашёл одну свою единственную.

И загрохал офигеть какую дорогущую свадьбу.

Чувствую себя, как в сказке. Всё оформлено в белых тонах, с хрусталём и живыми розами. А самая главная фишка этого праздника — огромный лабиринт из кустов, который нам уже пропиарили на входе. Алиса из страны чудес нам бы обзавидовалась.

И я жутко хочу в нём потеряться с любимым мужем.

Но детей оставлять страшно. Они хоть уже и взрослые, всё понимают, но опасения имеются.

— Пап, а мы тут надолго? — тихонько спрашивает Саша.

— До вечера, малыш, до вечера, — слышится в ответ с обречением.

Сынок печально хмурится, а всё потому, что не теряет надежду попасть на тренировку. Он начал ходить в футбольную секцию, и теперь готов жить там.