Няня для олигарха - Элен Блио

— Народу много, опасно.

— Боишься?

— За тебя…

— Не надо, у меня всё хорошо!

Хохочу так, словно мне реально очень и очень весело! И убегаю. Лечу. Думая о том, что слезы на глазах просто от мороза и от встречного ветра, мне хорошо, хорошо, хорошо!

Неожиданно врубаюсь в мощную фигуру, чёрт, падаю! Падаю!

Но упасть мне не дают. Сильные руки хватают, обнимая, и тащат куда-то, успеваю только ойкнуть.

— Спокойно, всё норм, ты жива. Извини, у нас тут догонялки.

— У нас тоже.

Смотрю на своего спасителя, глупо улыбаясь.

— Маша? Маруська? Привет!

Привет? Этот… хм, этот красавчик что, меня знает?

— Еще скажи, что не узнала! Васильева, ау?

— Лёня? Это ты? Меньшиков?

Божечки-кошечки, тот самый, с которым я целовалась у «Золотых мозгов»! да, да, у здания Академии Наук. Когда он успел так… возмужать? Нет, он и был вроде ничего, но…

— Лёня, это я, конечно, Марусь, приятно познакомится! — ухмыляется нагло. — Ты откуда свалилась, такая красивая?

— Проблемы? — а вот этот голос и силуэт, загораживающий свет фонарей мне очень хорошо знаком. Серкан Болатович, который в эту минуту больше похож на грозного Султана Сулеймана хана Хазретлери.

Лёнька удивленно смотрит на моего Ивана, который в этот момент точно не меньше чем на султана тянет.

— Нет проблем, спас девушку от падения.

— Ваня, познакомься, это Лёня, Леонид, мой одноклассник.

— Леонид.

Лёня протягивает руку, но, конечно же, высокомерный султан игнорит.

— Иван. Маруся, ты не упала? Не ушиблась?

— Всё хорошо со мной. Мы просто случайно столкнулись.

— Случайно? Может, кто-то просто не смотрел, куда едет? — выгибает бровь мой босс и жених. Ахах, какие мы строгие!

— Да, я слишком быстро ехала.

— Я не о тебе. Ты ехала нормально. — оправдывает, хотя как раз я летела, не разбирая дороги.

— Марусь, ты после Нового года что делаешь? Может, встретимся? Кофе попьём? — хм, я в шоке, Леонид-то не промах! Явно оценил, что Иван тут не просто знакомый, но не стушевался!

— После Нового года Маруся выходит замуж, да, Марусь?

— Что? — Меньшиков шокирован. Я, кстати, не меньше. Это прозвучало очень… как-то по-собственнически. Грубовато, но…

Мне понравилось. Правда. Он… он отстаивал меня, как альфа-самец, заявлял права, показывал, что эта территория его.

Сейчас он мне чем-то напоминал хамоватого пьяненького героя «Иронии судьбы», когда он защищал Надю перед Ипполитом.

— Да, Лёнь… я выхожу замуж.

— Поехали, Марусь, у нас с тобой сегодня еще одно мероприятие.

Мой жених берёт меня под руку и изящно увозит от потрясенного бывшего одноклассника, с которым я когда-то целовалась на смотровой площадке у здания Российской Академии наук. Прощай, прошлое. Привет, будущее, которое всё еще слишком туманно.

Доезжаем до раздевалки молча. Там Иван тоже молчит, помогая мне снять коньки, упаковывая их в сумку. Коньки он мне разумеется купил, какие-то явно дорогие и классные, потому что я видела, как косились на них девочки, которые тут работают — бывшие фигуристки.

Мы уже почти собрались, когда я решаюсь задать вопрос.

— Иван, ты что, обиделся?

— Я? — поднимает глаза, смотрит хмуро, вижу, как челюсти сжимает, — Нет, прости, я… задумался.

— О чём?

— Не важно.

Встает, помогает встать мне.

— Я приревновал.

— Что? — вот это открытие!

— Да. Увидел тебя с ним, как ты ему улыбалась, как на него смотрела…

Что? Это длилось секунды! Когда бы я могла?

— Ваня, это… это просто старый знакомый, и всё.

— Я это понимаю.

— Не ревнуй. Это не конструктивно.

— Знаю.

— Ну, правда, не дуйся!

— Я не дуюсь. Пойдём.

— Дуешься!

Торможу, не давая ему идти.

— Иван! Правда, ну что за дела?

Останавливается. Смотрит на меня.

А потом притягивает к себе и целует. Крепко. И так… не знаю, наверное, сочно, страстно, что нам даже аплодируют.

А когда он от меня отрывается я поворачиваю голову и вижу изумленного Лёньку Меньшикова. И думаю — как же вовремя ты, Лёнечка появился!

Меня ревнуют! Может… еще не все потеряно?

Глава 66

Всё потеряно.

Мне так кажется, когда я вижу её с этим парнем. Даже не так.

Не кажется.

Я уверен. Знал, что так и будет, да?

Молоденькая девочка, парень, её возраста. Нормальные отношения, которые не по дебильному расчёту начинаются.

Кто меня тогда вообще за язык тянул?

Зачем я все это начал?

Я что, не мог без всего этого цирка объяснить жене отца и её дочери, что я не готов к браку? Не то, что не готов. В принципе не собирался жениться. Смысл?

У меня есть кому убирать дом и готовить еду, с кем спать — это вообще не проблема.

Мать для сына я не искал.

Пока не увидел Мальвину в торговом центре, и то, как вцепился в её ладошку мой Данька, и как она защищала его.

Мне нужен психолог. Я не могу сам разобраться в себе.

Или просто друг, с которым я мог бы поговорить по душам.

Дед? Наверное, уже не подойдёт. Он, кажется сам… увяз.

Кто сказал — любви все возрасты покорны? Так, навскидку не вспомню. Шекспир? Пушкин? Точно… «Евгений Онегин». Бабушка любила цитировать. Знала почти наизусть. А теперь дедушка на собственном опыте доказывает, что Пушкин был прав.

Снимаю с Маруси коньки. С каким-то трепетом держу её ноги, в пушистых носках, вспоминаю, какие у неё чистенькие, круглые пяточки. Которые хочется трогать, гладить.

Её всю хочется.

Трогать и гладить.

Везде.

И много.

И у меня скоро будет полное право это делать. На законных, так сказать, основаниях.

И я буду!

И насчёт дочки я тогда не шутил.

Хочу дочку. Очень.

И еще сына. От Маруси.

Мой Данька будет отличным старшим братом.

Он ведь мне по секрету уже про всё рассказал. И про то, что хотел бы маму Марусю, и про сестрёнку и братика.

— Пап, я хотел бы сестрёнку как Даша, ну то есть… чтобы она была моей сестрёнкой. И еще кого-то. Хорошо же, когда семья большая, да?

Да, наверное, хорошо.

Так получилось, что я у родителей был один. И мне не особенно хотелось ни братьев, ни сестёр. Ну, может, хотелось совсем в детстве, я не помню.

А смотрю за сыном, как он играет с Дашей, как общается с Марусей. Как дружит с детьми моего повара и водителя. Маруся и её бабушка говорят, что парню нужен социум, предлагают попробовать отдать его в какой-то местный элитный детский сад.

А я не знаю, почему-то привык, что он дома. Не рано ли ему начинать общение с чужими людьми, детьми?

Маруся убеждает меня,