Корона Олимпа - Кейт Ашер

протянула меч. Он взял тонкий резец и начал водить им по плоской стороне клинка. Мы с Келисом наблюдали, как под искусными руками человека, которого я еще пару часов назад считала никчемным, проступают узоры. Завитки теней, текучие и змеевидные, спускались по лезвию, идеально повторяя форму моей силы.

Это было прекрасно. И я чувствовала, что совершенно этого не заслуживаю.

— Арх…

— Ты уже придумала имя?

— Имя? — запнулась я.

— Да. Имена обладают властью. Хорошее имя делает оружие сильнее.

Я невольно коснулась сферы, висевшей у меня на шее. И тут меня осенило.

— Разрушитель Ночи, — произнесла я с абсолютной уверенностью.

Арх лишь кивнул и вырезал это слово у самой рукояти элегантным шрифтом. Закончив, он протянул мне меч рукоятью вперед, слегка склонив голову.

— Оружие, достойное королевы.

Я закатила глаза, не в силах сдержать улыбку.

— Дальше сам, — бросил он Келису. Тот нахмурился, но взял инструмент и принялся за свой клинок.

— Следующий шаг — рукоять. У двери стоят мешки с кожей.

Арх уже собрался уходить, но я схватила его за предплечье и прошептала свою просьбу на ухо. К моему удивлению, он согласился помочь без лишних вопросов.

Через двадцать минут я решила отказаться от запасов кожи в кузнице в пользу чего-то более личного. Гефест сказал напитать оружие собой, и я намеревалась сделать именно это. Клинком из тени я отрезала кусок от основания своего черного кожаного панциря. Выровняв края, я начала туго обматывать кожу вокруг рукояти своего нового меча.

Идеально.

Когда я подняла Разрушителя Ночи, вращая его и проверяя баланс, меч вибрировал и мерцал. Тени обвились вокруг лезвия и моих пальцев на рукояти.

Стоило мне лишь подумать, и доработанная рукоять ярко вспыхнула. Арх ухмыльнулся, когда вправленный в нее камень снова заискрил. В его глубине сверкнула молния.

Взгляд Келиса метнулся к камню, а затем к моей пустой шее. Его брови взлетели вверх. Я ответила ему хищным оскалом.

Ну, пусть теперь Арес попробует меня испытать.

* * *

Бог войны и насилия красовался на свежепостроенном помосте в знакомой тренировочной арене, небрежно опершись рукой на трибуну. Гефест стоял рядом, посмеиваясь над чемпионами, которые выглядели, мягко говоря, неважно.

Из всей девятки невредимыми остались только Арх и Келис. Остальные ходили с повязками, скрывающими мозоли, ожоги и порезы. Арос крутил в руках сверкающую двухстороннюю секиру. Судя по выражению лица его отца, сжимавшего копье, выбор оружия стал для того сюрпризом.

— Красотка, правда? — ухмыльнулся Арос, упорно игнорируя насупленные брови Ареса.

— Тебе идет. У нее есть имя? — спросила я.

— Беспламенная, — он слегка покраснел, признавшись в этом. В груди проснулось неуемное любопытство.

— Дорогой, мне ужасно интересно… Как оружие сына огнедышащего бога войны могло получить имя «Беспламенная»? — я задумчиво постучала пальцем по губе.

Наш разговор привлек внимание остальных, кто-то из чемпионов заулыбался. Заметив это, Арос недовольно нахмурился, хотя и без злобы.

— Кое-что пошло не так во время наполнения силой, — пробормотал он смущенно. — Передалась лишь крошечная часть мощи. Так что теперь максимум, на что способна эта секира, вот это.

Арос направил лезвие в мою сторону, и на нем вспыхнул крошечный огонек.

— Едва хватит, чтобы зажечь проклятую свечу в царстве Фурий.

Смех вырвался сам собой — неудержимый и внезапный. Он прорвал плотину моего самообладания, и я была не в силах его остановить. Даже Гефест не выдержал и лишился своего обычного стоицизма. Арес яростно закашлялся, требуя внимания, но чары веселья не рассеялись, пока каждый не отсмеялся всласть.

— Ну всё! — рявкнул бог войны. — Если вы закончили потешаться над моим разочарованием, а не сыном, пора вернуться к испытанию!

Смех как отрезало — меня захлестнула ярость. Я прищурилась, искренне возмущенная за Ароса. Тот сжал мое предплечье — немой знак не вмешиваться.

Черт с два.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, о великий бог войны, — протянула я, склонив голову набок. — Но разве не вы сами выбрали сына своим чемпионом?

— Я. Какое это имеет значение? — огрызнулся Арес.

— А вы не могли участвовать сами?

— Каждому дали выбор: выйти самому или выставить чемпиона, ты и сама это знаешь, дочь Аида, — прорычал он.

— В этом-то и суть, — прошипела я. — Вы сами выбрали Ароса, чтобы он занял ваше место на поле боя. Вы выбрали собственную кровь, чтобы он принимал на себя удары, предназначенные вам. Тогда он не казался вам разочарованием — так почему сейчас?

— Потому что он соизволил опуститься до общения с такими, как ты, — выплюнул бог. Я кожей почувствовала, как Арос и Келис по бокам от меня напряглись, одновременно принимая защитную стойку.

— Арос ни до чего не опускался, — отрезала я. — Позор здесь только ваш. Струсить и спрятаться за спину сына, чтобы обвинить его в случае проигрыша — это выбор труса.

У него глаза на лоб полезли, а лицо потемнело от гнева.

— Думаешь, сможешь победить вместо него? — расхохотался Арес, спрыгивая с платформы. Он двинулся на меня и ткнул мясистым пальцем мне в грудину. Велира тут же клацнула челюстями: ее крошечные зазубренные зубы впились в его палец, пустив кровь.

— Ты заплатишь за это, демон, — процедил Арес.

Он сорвал с головы бронзовый шлем, перевернул его и выудил звенящий мешочек из потайного кармана в доспехах. Опрокинув мешочек, он высыпал в шлем бронзовые монеты с символами — похожие на те медальоны, что Афина использовала в своем испытании.

— Каждый жетон представляет одного из вас, — проревел он, перемешивая монеты в шлеме. — Я вытяну два имени, и эти двое сойдутся в бою. Победитель проходит дальше. Проигравший отправляется на скамью запасных к остальным выбывшим.

— Как определяется победитель? — спросил Келис. Его голос звучал глубоко и чисто.

— Старым добрым способом, — со злобной усмешкой ответил Арес. — Смертью или сдачей.

Он повернулся ко мне, обнажив зубы: — А поскольку вас нечетное количество, один из вас сразится с безымянным противником.

Он выудил одну монету из шлема и спрятал ее обратно в мешочек. От дурного предчувствия в животе стало тяжело, как от свинца.

«Клянусь, это был мой жетон», — проворчала я Велире, и та согласно рыкнула. Арес достал первую монету.

— Тифон, сын Гермеса, — объявил он, вытягивая вторую. — Против Архимеда, сына Гефеста. Арес бросил монеты в пыль и достал следующую пару.

— Афродита, богиня любви, против… — он сделал паузу, картинно помешивая монеты окровавленными пальцами. — Нашего солнечного мальчика — Аполлона.

Я поморщилась. Афродита совсем не умела сражаться, оставалось надеяться, что Аполлон будет с ней помягче. Надеяться…

Келис явно закипал, пока Арос не наклонился к нам, шепча так, чтобы слышали только мы: — Оставьте это. Забыли, кто он? Бог войны.