Грехи матери - Даниэла Стил

– Кажется, я сейчас упаду в обморок.

Лиз действительно была близка к этому.

– Не надо. Терпеть не могу, когда женщинам делается дурно. Когда я был ребенком, моя бабушка то и дело падала в обморок. Это меня глубоко травмировало.

– Тогда мне требуются валиум или водка.

– Отлично. Тогда пойдем в «Карлайл» и выпьем.

Он поднялся и взял небрежно переброшенный через спинку кресла льняной пиджак с шелковым платочком в нагрудном кармашке. Пиджак был от «Гермеса». Эндрю отлично одевался.

– Думаю, у нас есть хороший повод. Именно поэтому я не хотел говорить по телефону – чтобы вы в одиночестве не падали в обморок у себя на кухне. Вы могли ушибить голову. А это очень опасно. Травма головы. Сами понимаете.

– Постойте. Скажите еще раз. Вы не шутите? Не разыгрываете меня?

– Я не шучу. Вам предстоит стать очень состоятельной женщиной.

Он не знал, что Лиз ею и так уже была. Он не предполагал о ее родстве с Оливией Грейсон, а если бы и знал, то не придал бы этому значения. Его собственная семья в Англии владела большой собственностью. А он стал белой вороной – сбежал и получал удовлетворение от работы агентом в Нью-Йорке, особенно от заключения сделок, таких, как эта. Так легко ему еще ничего не удавалось продать.

Лиз последовала за ним и предложила поехать в «Карлайл» на ее машине.

– А я могу на вас полагаться как на водителя? Не вздумайте терять сознание, если меня везете.

– Не буду. Обещаю. Я очень хороший водитель.

– Прекрасно! – сказал Эндрю и сел в машину.

По пути он рассказал о кое-каких подробностях сделки. Всё это звучало для нее как сказка.

– Примерно через неделю у нас на руках будут контракты, – сообщил он, пока Лиз искала место для парковки на Мэдисон-авеню. Они нашли его у отеля «Карлайл» и направились в бар «Бемельманс». Эндрю не бывал здесь сто лет, а место было весьма приятное.

Он заказал виски с содовой, она – бокал шампанского.

– Спасибо вам, – искренне поблагодарила Лиз. – Спасибо за такую успешную сделку. Не думала, что вы сможете продать мою книгу. Я решила, что вы собираетесь отказаться от меня как клиента, но не хотите говорить это по телефону.

– Вот это по мне, – заявил он, поднимая стакан в ее честь; он тоже был доволен сделкой, да и книга очень нравилась. – Жизнерадостная, оптимистичная женщина! Расскажите, как вы стали такой неуверенной в себе? Вас что, в детстве цыгане украли и крепко колотили?

Лиз рассмеялась его шутке.

– Нет, просто я от природы закомплексованная. Я выросла в семье очень успешных людей и всю свою жизнь боялась неудач. Я, собственно, ни в чем и не преуспела до этого момента.

– Это неправда. У вас очень хорошие рассказы, – напомнил ей Эндрю. – Я их прочитал на прошлой неделе.

– Спасибо вам. Еще я написала два ужасных романа, которых Чарли не смог продать.

– Спасибо, что напомнили. И стихи у вас очень хорошие.

Он ознакомился с ее творчеством. Лиз была изумлена.

– Так расскажите о вашей семье. Моя, кстати сказать, тоже вогнала меня в комплексы. Поэтому я сбежал в Америку и стал агентом. Это их окончательно рассердило.

– Ну смотрите, моя мать очень успешна в бизнесе. Просто гениальна, честно говоря.

– В какой сфере?

– Она превратила магазин товаров для дома, который моя бабушка унаследовала от своего возлюбленного, в сверхуспешный бизнес. Мой старший брат, Филипп, получил степень магистра бизнеса в Гарварде, другой брат, Джон, – талантливый художник; оба они работают у матери. Жена Джона преподает в Принстоне и терпеть не может мои книги. Младшая сестра – успешный музыкальный продюсер в Лондоне. Я дважды была замужем, и у меня две дочки, но оба брака нельзя назвать счастливыми. Вот и весь рассказ. Им всем трудно составить конкуренцию.

– Но вы это только что сделали, – напомнил Шипперз. – Это самый большой аванс, который я когда-либо получал за первую книгу. И уверен, что она будет пользоваться большим успехом. Вы им всем нос утрете. Почему ваши браки были несчастливыми? Причина в десяти заповедях или в чем-то еще?

– Когда мне был двадцать один год, я вышла замуж за французского автогонщика. Он погиб во время заезда еще до рождения моей старшей дочери Софи. Потом я вышла за достаточно известного актера Джаспера Джоунза, и мы развелись меньше чем через год. Он завел роман с одной из ведущих актрис. От этого брака у меня младшая дочь, Кэрол. Вот и всё.

– По крайней мере у вас были интересные мужья. А я женился на очень скучной женщине, моей однокласснице. Она сбежала с моим лучшим другом. Сейчас она располнела, а он облысел, но оба счастливы, и их брак только подтверждает, что люди с неинтересной внешностью хорошо уживаются. Я больше ни разу не был женат, первый и единственный брак стал своего рода прививкой. Я жил с одной женщиной на протяжении примерно шести лет, но мы не оформляли наших отношений. Потом она приняла постриг, так что могу сказать, что по крайней мере одну женщину я довел до монастыря. Мне это показалось несколько оскорбительным, но вообще-то она замечательный человек. С тех пор я ищу атеисток. А вы религиозны?

– Иногда.

Вдруг Лиз осенило:

– Это флирт, или вы меня пригласили как агент клиента?

– Я сам не могу этого точно сказать. А вы бы что предпочли? Вы очень красивая женщина, даже с учетом того, что слегка неврастеничны и сильно закомплексованы. Так что мне подошли бы оба варианта.

– Вы женаты?

– Нет.

– Живете с кем-нибудь?

– К сожалению, нет. Я очень неряшлив, поэтому никто не хочет со мной жить, к тому же у меня собака, которая храпит.

– Встречаетесь с кем-нибудь?

– В последнее время нет. У меня период воздержания.

– Ага. Тогда пусть это будет флирт.

– Согласен. Теперь раз мы этот вопрос решили, то можем должным образом выстроить наши отношения. Вы не возражаете против ужина?

– Сегодня? – растерялась Лиз.

– Или в другой день, если на этот вечер у вас планы.

– Да нет, просто не ожидала, что вы пригласите меня на ужин.

Свидание тоже стало для нее неожиданностью. Но Эндрю ей нравился. Очень. Он был привлекательным.

– Иногда элемент неожиданности – это хорошо. Суши?

– Не возражаю. А какая у вас собака?

– Английский бульдог. Его зовут Руперт. Как моего дядюшку. Они чем-то похожи.

– Теперь дайте мне угадать!.. – Лиз догадывалась, что он, скорее всего, аристократ, к тому же она заметила на пальце перстень с гербом. – Итон и Кембридж?

– Итон, Оксфорд, Кембридж. Вы угадали. Итон я ненавидел, хотя англичанину так говорить не полагается. Меня там все колотили. Я был маленький, потом вырос. Меня туда послали в семь лет.