Серебристая бухта - Джоджо Мойес

– Я влюбился, – сказал я.

Это признание само собой сорвалось у меня с языка. Я прислонился спиной к дивану и словно в забытьи повторил:

– Я влюбился.

– Аллилуйя, – сказала Моника и затушила сигарету. – Теперь я могу идти спать? Ты как приехал, я все ждала, когда же до тебя это дойдет.

Деннис, когда зевал, издавал такой же звук, как собака ранним утром. Уникальный звук, что было странно в нашей ситуации, так как я знал, что это у него такая тактика. Деннис зевал для пущего эффекта, когда конкурирующая фирма проводила презентацию своего проекта или когда кто-нибудь хотел сказать то, что он не желал слышать. А такое случалось часто.

Итак, он откинулся в своем кожаном кресле и зевнул столь широко, что я мог бы пересчитать все пломбы из амальгамы в его верхней челюсти.

– Извини, Майк. Так что, ты говоришь, хочешь сделать?

– Я увольняюсь, – сказал я просто, стоя напротив него.

Вообще-то, я подготовил целую речь, репетировал бессонной ночью несколько часов, но, когда дошло до дела, решил, что хватит и этих двух слов.

– Что?

– Я написал заявление. Предупреждаю заранее.

Деннис резко прекратил зевать. Он посмотрел на меня исподлобья и снова откинулся в кресле.

– Не глупи. К весне мы добьем сделку с Картером. Ты же вел ее с самого начала.

Я пожал плечами:

– Меня не волнует сделка с Картером. Надеюсь, ты разрешишь мне уйти прямо сейчас. Я бы с радостью отказался от зарплаты.

– Хватит валять дурака, парень. У меня нет времени.

– Я абсолютно серьезен.

– Днем поговорим. А сейчас исчезни. Я жду звонок из Токио.

– Днем меня здесь не будет.

В этот момент Деннис понял, что я не шучу. Было видно, что он раздражен, как будто я пытаюсь что-то у него выбить.

– Дело в деньгах? Я же говорил, что в январе пересмотрю твою зарплату.

– Дело не в деньгах.

– В пакет будет включен пункт частной страховки здоровья. Пластическая хирургия, если тебе это интересно. Тебе даже не потребуется платить взносы.

Мне вдруг захотелось ослабить галстук и расстегнуть воротничок сорочки.

– Это из-за Ванессы? Ты думаешь, что я хочу тебя выжить?

– Ты хочешь, чтобы я ушел, но это не из-за Ванессы. Послушай, я знаю: ты не хочешь, чтобы я ушел, пока «Вэлланс» не определились.

– А кто говорит, что «Вэлланс» не определились?

– Я не дурак, Деннис.

Деннис взял со стола ручку и обвел взглядом офис, как будто раздумывал, что бы такого сказать, потом остановил взгляд на мне.

– Да сядь ты, ради бога, не маячь.

В ту осень Лондон трудно было назвать приятным местом: небо было низким и мрачным, дождь шел стеной, вода скапливалась в лужах на неровных тротуарах и заползала вверх по брючинам. Порой тучи опускались так низко, чуть ли не на крыши домов, я даже начал опасаться, что у меня разовьется клаустрофобия.

«А вообще, – думал я, глядя в окно, – это мог бы быть любой сезон, если учитывать, сколько времени я провожу на улице».

Зимой я иногда надевал пальто, летом мог надеть легкую рубашку, но, когда день за днем проводишь в помещении с кондиционерами и двойным остеклением, а на работу и с работы ездишь либо на метро, либо в такси, времена года пролетают, не требуя особой адаптации.

Я сел. Снаружи сигналили машины, были слышны какие-то крики. Деннис – большой любитель перебранок, обычно он бросал все дела и подходил к окну, чтобы понаблюдать за происходящим на улице. Но сейчас он сидел за столом и смотрел на свои руки. Ждал. Думал.

– Послушай, Деннис, мне жаль, что так получилось с Ванессой, – первым заговорил я. – Я никогда не хотел причинить ей боль.

Тут Деннис сменил манеру поведения. Он расправил плечи и наклонился ко мне. Лицо его на секунду смягчилось.

– Несса это переживет, – сказал он. – Найдет себе кого-нибудь получше. Мне бы разозлиться на тебя, учитывая, что она моя дочь, но я отлично знаю, что Тина за штучка. Пару раз чуть сам не пошел по этой дорожке. Да вот только мать Ванессы владеет всеми нашими активами, и это удержало. – Деннис усмехнулся. – Плюс она сказала, что в случае чего расплющит мои яйца пресс-папье.

Деннис глубоко вздохнул и бросил мне ручку через стол.

– Черт, Майк. Как до такого дошло?

Я поймал ручку и положил ее обратно на стол напротив Денниса.

– Я тебе уже говорил, я не могу участвовать в этом проекте.

– Из-за мерзких рыб?

– Дело не только в китах. Там все важно. Мы… Если мы будем продолжать, мы разрушим жизни людей.

– Раньше тебя это никогда не волновало.

– Возможно, зря.

– Ты не можешь защитить людей от прогресса. И ты это знаешь.

– А кто сказал, что это прогресс? В любом случае некоторые люди нуждаются в защите.

– Это же не завод по переработке ядерных отходов, Майк, это всего лишь чертов отель.

– Но последствия могут быть такими же.

Я видел, что Деннис не верит моим словам. Он покачал головой и поставил несколько крестиков в своем блокноте, потом посмотрел на меня:

– Не делай этого, Майк. Я признаю, что после возвращения вывел тебя из круга, но ты стал таким благочестивым, аж тошно, а я могу доверять тебе, только если ты на сто процентов со мной.

– Я с тобой Деннис, но не за этот проект.

– Ты же понимаешь, что мы зашли слишком далеко, возвращаться уже поздно.

– Нет, не поздно. Мы нашли два новых места. Оба варианта реальные, и ты это знаешь.

– И оба намного дороже первого.

– Не намного, если компенсировать С94. Я проверял.

– Работа над проектом будет продолжаться, хочешь ты этого или нет.

Деннис не хамил, он скорее извинялся, а я вдруг понял, что дело не в бизнесе, дело в Ванессе. Он не мог пойти публично против дочери – это было бы уже слишком.

– Извини, Майк, но все задействовано по первоначальному плану.

– Тогда я увольняюсь. – Я встал и протянул Деннису руку. – Мне действительно жаль, Деннис. Ты даже не представляешь насколько.

Он не пожал мне руку, и я пошел к двери.

– Черт, да это же просто смешно! – От злости Деннис дал петуха. – Ты не можешь разрушить свою карьеру из-за каких-то рыб. Перестань, парень. Мы же друзья, или как? Мы сможем через это пройти.

Я остановился у двери. Странно, но по голосу Денниса я слышал, что он чувствует то же, что и я, – сожаление даже более сильное, чем то, что я чувствовал после разрыва с Ванессой.