Подружка №44 - Марк Барроклифф

– Представляешь, мы как-то затеяли эту игру с убийствами и тайнами, ну, где выбираешь, кем быть – бароном Имярек или леди Как-ее-там, и весь вечер играешь роль. Так Джерард отказался. Сказал, что не станет, потому что лицедействовать – значит изменять себе.

– А Эмили какая? – спросила Элис. Умела она круто менять тему, в особенности ту, где я чувствовал себя уютно, – странности Джерарда, например. Помню, он говорил, что волосы у Элис вьются на удивление естественно, как угодно им самим. Она небрежно, даже досадливо отбросила эту красоту за плечо.

– Он не прочь нарядиться в женское платье, был бы повод. Чуть где маскарад, и он уже тут как тут, в юбке, с полным набором косметики от «Макс Фактор»…

– А Эмили какая? – упрямо возвращаясь к неприятной мне теме, спросила Элис.

– Очень книжная. Ну, ты понимаешь.

Мне хотелось скорее уйти от скользкого вопроса. Бывшие подружки – не лучший предмет для беседы с подружкой предполагаемой.

– Ты ее любил?

Не понимаю, при чем тут это, но вопрос тоже не из легких. Разумеется, не любил. По меткому замечанию Лидии, я не узнал бы любовь, даже если б она подошла сама и укусила меня за задницу. Любопытно, а если бы Элис укусила?.. Не возражаю, я парень без комплексов.

– Любил, но влюблен не был…

Элис расхохоталась.

– Надеюсь, ей ты этого не говорил?

Тут я сам себя не понимаю. С пятнадцати лет я говорил это всем девушкам, которых бросал (их всего три). В остальных случаях я действовал по классической мужской схеме: вел себя по-свински, чтобы они бросали меня сами, избавляя от необходимости прощальных речей. Я воспитан в убеждении, что доводить девушек до слез невежливо, но никто не внушал, что нехорошо доводить их до припадков неуправляемой ярости посредством отмены в последнюю минуту романтического ужина из-за встречи с друзьями, забытых дней рождения, выпендрежа в постели, бесед с собакой чаще, чем с ними, перечисления по меньшей мере дважды за ночь всех побед великого Мохаммеда Али и, разумеется, безудержного пьянства. Как ни странно, некоторым девушкам подобное поведение нравится (во всяком случае, они не возражают), и тогда остается одно: приволокнуться за их лучшей подругой. Это действует всегда.

– А что плохого в словах «люблю, но не влюблен»?

У клубного мальчика, который уже давно прислушивался к нашему разговору, отвисла челюсть. Он поймал только конец фразы и, наверное, подумал, что я бросаю подружку.

– Это штамп. Такой же, как «я еще не созрел для серьезных отношений». Вежливый способ послать подальше.

– Фарли ты сказала именно это.

– Я не хотела встречаться с Фарли.

Для моих ушей то была дивная музыка. Поскольку Элис не слишком убивалась по Фарли, я уже сделал вывод, что особенно близки они не были, но до этой минуты не полностью понимал, в каких отношениях они состояли.

– Зачем тогда ты пошла на похороны?

– Во-первых, я жила в его квартире, а во-вторых, из-за тебя.

Она снова положила руку мне на колено, и, кажется, я покраснел. Стоп, как же она сказала – «из-за тебя» или «из-за вас»? Я счел за лучшее не уточнять.

Мне хотелось поцеловать ее, сказать, как я рад встрече с нею, но момент был неподходящий. То есть нет, вполне подходящий, но я терпеть не могу прилюдных нежностей. По моим ощущениям, время перемещения из бара в ресторан уже настало.

– А с какими мужчинами, кроме Фарли, ты встречалась?

– Мой последний был дипломатом во французском посольстве, – ответила она как ни в чем не бывало.

– Ты серьезно? – удивился я. Никогда не думал, чтобы кто-то водил знакомство с дипломатами, классическими музыкантами или музейными ворами международного значения. Как мне представлялось, их вообще не существует в природе, и те, кто придумывает рекламу на телевидении, нарочно их придумали, дабы убедить нас, простых смертных, что их продукт покупают высшие существа. Сама мысль о том, что Элис встречалась с одним из них, да еще с французом, казалась смешной. Или, точнее, была смешна мысль о том, чтобы сначала встречаться с ним, а потом со мной. Наверное, я так и проживу всю жизнь, даже отдаленно не соприкоснувшись с тем миром, и это меня ничуть не огорчает. Естественно, в колледже у нас учились богатенькие детки, но то были либо мальчики из частных школ с плоскими представлениями о крутизне – героин, темные очки, карманное бунтарство «Роллинг стоунз», – или девочки с иностранными именами, помешанные на архитектуре и плохих старых фильмах. Никто из них у меня особых симпатий не вызывал.

– Да, он был первым секретарем и намного старше меня.

Странно, она вроде говорила, ему двадцать восемь. Какое же это «намного»? Может, тогда, ночью у Фарли, приврала насчет его возраста, боясь показаться чокнутой?

Вот вам второй штамп: посол и его прелестная юная подруга.

– И теперь ты погрузилась во все это, – изрек я, неопределенно махнув рукой на микроволновую печь за стойкой. Другого предлога для перехода в ресторан мне найти не удалось.

В «Плюще» было битком, поэтому я решил повести Элис в еще более модное заведение, «Детройт», подвальный ресторанчик, работающий как ночной клуб, с шершавыми стенами из необработанного песчаника и тусклыми жестяными светильниками в минималистском стиле 60-х годов, похожими на прилипшие к стенам летающие тарелки. Изящно-лаконичное меню состояло из пяти-шести блюд, что избавляло вас от долгих блужданий по кулинарной «Войне и миру», а также от мук принятия решения. Люблю поваров, которым хватает любезности самим выбрать для вас кушанье; в конце концов, это выбор знатока. А доморощенные демократы, желающие угодить всем, мне не по нутру.

Предположив, что Элис, как все женщины, вегетарианка, я мысленно отметил в меню лосось, был изумлен, когда она выбрала бифштекс, и тоже заказал его. Джерарду будет о чем подумать, когда он притащит ее в «Бел Свами» или другой овощной ад, на который он решил ее обречь.

Мы заказали вино, причем я едва удержался, чтобы не спросить домашнего, как делаю всегда. В результате нам принесли красное, двадцать семь девяносто бутылка, – пожалуй, ничего дороже я сам в жизни не покупал.

На меня бросил завистливый взгляд симпатичный, модно одетый парень за столиком слева от нас. Не скрою, мне стало приятно. Парень был с обворожительной темнокожей девушкой, которая, как, вероятно, он только что понял, оказалась не самой красивой в зале.

– Как ты с ним познакомилась?

Вернуться к разговору о дипломате я решил, ибо сам никогда дипломатов не видел и уж точно с ними не спал.

– На пикнике в Букингемском дворце. Туда пригласили друга моего шефа, явиться надлежало с дамой, и он позвал меня.

Да уж, конечно, подумал я. Значит, пикник в Букингемском дворце? Интересно было бы заглянуть. Пиво небось бесплатное. А вот упоминание о друге шефа мне не понравилось. Не был ли он одним из тех самых пятидесяти?