Охота на Клариссу - Александра фон Лоренц

Роберт протянул к глазам участницы заговора сарацинский кинжал, предварительно подняв его вверх, чтобы его мог увидеть каждый.

— Тебе знакомо это оружие?

Жанна опустила голову.

— Женщина, от правдивости твоих слов зависит твоя дальнейшая судьба, — обратился к ней опять герцог. — Мы найдем способ заставить тебя сказать правду, но не думаю, что пытки украсят твою внешность. Не бойся барона, говори.

Служанка подняла глаза и сразу же встретилась взглядом с бароном. В его маленьких глазках, покрасневших от волнения, Жанна увидела все чувства, которые испытывал барон. Это был острый страх, смешанный со злобой и ненавистью.

— А чего мне его бояться, — неожиданно запальчиво сказала женщина, — это он пусть теперь колотится! Не одной же мне отвечать за наши общие дела! Да, это он дал мне этот кинжал и распорядился подложить в вещи графа Ингмара. Также приказал подстроить все так, чтобы мадам Кларисса обнаружила его.

— Записки ты писала?

— Нет, мессир, я неграмотна. Записки писал мой дядя, священник Арлетте под мою диктовку. Мне было приказано выманить графа Ингмара из замка.

— А ты знаешь, кто убил графа Эдмонда и его жену?

— Это мне доподлинно не известно, мессир.

— А не доподлинно?

Барон было метнулся к женщине, но несколько пар дюжих рук остановили его неожиданный рывок. Жанна даже не дрогнула, а только презрительно процедила:

— Думаю, это барон все организовал.

— Почему ты так думаешь?

— У меня до сих пор хранится та записка, из-за которой и поехали тогда, два с половиной года назад, в монастырь граф с графиней. Там сообщалось, что в монастырь приезжает на один день один известный святой, который излечивает калек. Так вот та записка, как будто от настоятеля монастыря, была написана рукой кузена барона де Брюнне, графа Шатрского. Я сама слышала, как барон сказал, что, мол, и его кузен тоже поучаствовал в деле убийства графа Эдмонда.

Донат опять попытался вырваться, но безуспешно. На всякий случай викинги отняли у него меч. А граф Клемент вскочил со своего места и буквально зарычал на служанку.

— Ты лжешь, подлая тварь! Сколько тебе заплатил за лжесвидетельство этот варвар, что силой женился на франкской графине?

— Всем известны дружеские отношения барона и графа. К тому же никакого святого в монастыре не ждали, это стало известно потом… — как будто не слыша рева графа Шатрского, продолжала Жанна.

Последние слова служанки заглушил скрип. Это в зал вкатилась небольшая тележка, на которой полулежал виллан Дион. Реакция Доната была ошеломляющей. Барон весь искривился, как будто проглотил что-то кислое, и чуть было не завыл.

— Дион, ты знаешь этого человека?

— Кто же не знает барона Доната!

— Здесь суд, Дион, и ты должен отвечать прямо и конкретно.

— Мне знаком этот человек, мессир, это барон Донат де Брюнне!

— Он убил графа Эдмонда и графиню Эмилию?

— Их убил другой человек, с которым барон де Брюнне потом рассчитался. Я сам все это видел, когда лежал в кустах можжевельника. Правда, мессир барон был в повязке, но я узнал барона — его голос и фигуру невозможно не запомнить.

— И как были убиты супруги?

Виллан тяжело вздохнул.

— Это тяжело вспоминать, мессир герцог. Убийца ударил графа несколько раз вот этим кривым кинжалом, что у вас в руках, а потом прикончил и женщину, его супругу.

— И что было с кинжалом?

— Кинжал забрал себе барон де Брюнне.

Герцог Роберт резко повернулся в сторону обвиняемого и сделал несколько шагов к нему. В полной тишине слышался только скрип его сапог. Роберт остановился напротив барона и, замолчав, долго смотрел ему в лицо. Донат страшно побледнел и опустил глаза в пол.

— Что вы можете ответить, барон?

— Это все подлая провокация! — неожиданно жутко завизжал Донат, — они оболгали меня, эти ничтожные людишки. Я не был в монастыре в тот день, виллан обознался. Мало ли какие голоса у бандитов! Что, разве не может быть разбойник иметь такую же крепкую фигуру, как у меня? Служанка же лжет, пытаясь выпутаться из интриг, которые сама из-за зависти наплела! Я никогда не опустился бы до общения со слугами! А кинжал этот я вижу в первый раз в жизни.

— Получается, здесь все лгут, барон, один вы говорите правду, — герцог развел руками и криво улыбнулся, — а я уж было поверил графу де Мелан….

— Вы, конечно, поверите своему соотечественнику больше, чем мне!

— Пока что я не принимаю ничью сторону, барон. Вам предоставляется право защитить себя. Скажите, как вы оказались у Аннетского озера, и почему вы напали на графа де Мелана?

— Я проезжал мимо…

— Прихватив большой отряд дружинников, — перебил его герцог.

— Да, с тех пор как норманны появились в наших краях, одному ездить опасно. Так вот, я проезжал мимо и увидел нового графа де Мелан. Напал потому, что у меня с этим негодяем свои счеты.

— Жанна Менон и Дион! — Герцог повернулся к свидетелям, — получается, вы лжесвидетельствуете…

Мужчина и женщина не промолвили и слова.

— Итак, — Роберт поднял вверх правую руку, — объявляю свое решение. Так как все обстоятельства дела не удалось прояснить до конца, и барон не признает своей вины, назначаю судебный поединок между графом Ингмаром де Мелан и бароном Донат де Брюнне. Пусть бог и клинок рассудят, на чьей стороне правда, в этом темном деле. А свидетелям остается уповать на справедливость небес, так как в случае проигрыша графа они предстанут перед судом за лживые показания на допросе. Вам, как ответчику, — герцог обратился к барону, — предоставляется право выбора оружия.

— На коне, и при полном вооружении! — после минутной паузы сказал Донат.

— Отлично! — воскликнул Роберт и хлопнул в ладоши, — поединок состоится послезавтра, а до него обе стороны будут заключены под стражу.

После этих слов граф Ингмар и барон Донат были обезоружены и выведены из зала.

Утро следующего дня нельзя было назвать хмурым, но внезапно налетел слишком холодный для лета ветер. По небу побежали стаи серых дождевых туч, и хотя солнце продолжало ярко блистать, его лучи уже не грели — казалось, в воздухе повисла какая-то тревога. Во дворе замка герцога Роберта с утра сколачивали высокие трибуны для свидетелей поединка и огораживали широкую площадку для боя дощатым забором. С самого утра к месту поединка начали подъезжать дворяне изо всей Нормандии и прилегающих к ней франкских земель. Прибыл и представитель короля, граф Анжуйский. Седой мужчина задумчиво прохаживался по мощеному громадными булыжниками крепостному двору, мешая рабочим носить доски и балки для строительства трибун. Другие франки оживленно переговаривались, но граф в этих беседах не участвовал.