В сетях обольщения - Сари Робинс

Спустя несколько часов Тесс проснулась, разбуженная мужскими голосами и болезненными ощущениями во всем теле. Все ее мышцы ныли, словно бы из нее пытались сделать отбивную котлету.

– Сейчас ей стало гораздо лучше, – произнес кто-то, – у нее стабильный пульс и ровное дыхание.

– Вы уверены, что все обойдется без последствий? – встревоженно спросил Хит.

– Я не исключаю, что она будет мучиться по ночам кошмарами, а днем страдать от неприятных воспоминаний. Но после таких сильных душевных и физических потрясений это неизбежно, – ответил врач.

Тесс открыла глаза и сказала:

– Это пустяки! Главное, что я выжила, а уж с кошмарами я как-нибудь справлюсь.

В печке плясали языки пламени, в комнате стало значительно теплее. В окно светило солнце, ветер стих. В углу высилась поленница дров, очевидно принесенных сюда по указанию Ньюмана. Пахло цветами и оливковым маслом, на подоконнике ворковали голуби.

– Наконец-то ты проснулась! – радостно воскликнул Хит и присел на край кровати. Под его карими глазами залегли темные круги, одежда помялась, сапоги поцарапались.

– Ну и видок же у тебя! – сказала Тесс, проводя ладонью по его небритой щеке. – Ты, наверное, всю ночь не сомкнул глаз?

Он тепло улыбнулся и поцеловал ей ладонь.

– Как вы себя чувствуете, миссис Голдинг? – участливо спросил доктор Майкл Уиннер, высокий полный мужчина с добрыми глазами и пухлыми губами.

– У меня все болит, – ответила Тесс. – Но я считаю, что еще легко отделалась. Благодарю вас за то, что приехали сюда и осмотрели меня.

– Я помчался к вам, как только получил записку от начальника тюрьмы Ньюмана, – сказал врач. – Мистер Бартлетт сказал, что вы отважно оборонялись, хотя и были на волосок от гибели. Кстати, а где тот негодяй, который напал на вас?

– Ньюман увел его на допрос с пристрастием, – помрачнев, ответил Хит. – Больше мне о нем ничего не известно.

– Признаться, не ожидал увидеть вас в тюрьме, леди Голдинг, – промолвил доктор Уиннер, покачав головой. – Что, разрази меня гром, происходит?

– Леди Голдинг облыжно обвинили в убийстве, – сказал Хит.

Уиннер удивленно вскинул брови.

– Сперва сфабрикованное дело Бомона, теперь это, – задумчиво произнес он. – Что за странная эпидемия сфабрикованных обвинений в убийстве?

– Чем это здесь так пахнет, доктор? – спросила Тесс, желая сменить тему. – Вашей мазью?

– У вас тонкий нюх! – с доброй улыбкой ответил врач. – Да, в состав этого целебного снадобья входит оливковое масло, цветы календулы, а также еще несколько ингредиентов. Позвольте мне осмотреть вас еще раз, более тщательно. А вас, мистер Бартлетт, я попрошу ненадолго выйти в коридор.

Хит поцеловал Тесс пальцы и вышел из комнаты.

После осмотра доктор Уиннер удовлетворенно сказал:

– Вы легко отделались. Рана быстро заживет, синяки и боль пройдут через несколько дней, и вы снова будете чувствовать себя бодрой и здоровой. От удавки на шее даже следа не останется. Нужно только прикладывать к ране салфетки с мазью и ежедневно делать перевязку.

– Благодарю вас, доктор Уиннер! – Тесс села и спустила ноги с кровати. От снадобья, пропитавшего повязку, исходил такой приятный запах, что в животе у нее забурчало. – Я бы с удовольствием съела бутерброд с маслом, – сказала она.

– Пробудившийся аппетит – добрый знак! Я попрошу Ньюмана распорядиться, чтобы вас плотно покормили, – сказал врач.

Из коридора донесся решительный женский голос:

– Прочь с дороги! У нас имеется разрешение начальника тюрьмы на посещение леди Голдинг.

Спустя мгновение в комнату вошли Жанелль, Джинни и Люси.

– Боже мой, Тесс, что они с тобой сделали? Тебя пытали? На тебе лица нет! Какой ужас! – воскликнула Жанелль, бросив на стол свою пятнистую муфту из горностая. – Говорила я вам, что нам надо поторопиться! – обернувшись к подругам, добавила она.

Миндалевидные глаза Люси затуманились. Джинни в отчаянии воскликнула:

– Да как они посмели сделать с тобой такое?!

Тронутая их участием, но страшно расстроенная тем, что они увидели ее в таком жутком состоянии в камере тюрьмы, Тесс оправила на себе платье, достала из сумочки шарфик и обмотала им забинтованную шею.

– Должно быть, я ужасно выгляжу, – виновато промолвила она.

Жанелль вскинула к потолку руки и воскликнула:

– О чем ты говоришь, милочка! Ведь тебя избили тюремщики! Негодяи! Они пытали тебя?

Тесс почувствовала, что у нее запылали щеки.

– Дело в том, Жанелль, что охранники меня и пальцем не тронули. Все было гораздо хуже. Но теперь благодаря заботе доктора Уиннера мне стало значительно лучше.

– Это не доктор, а шарлатан! – воскликнула Жанелль, прищурившись.

Доктор Уиннер с мягкой улыбкой сказал:

– Здравствуйте, милейшая леди Бланкетт! Рад вас видеть живой и здоровой. Леди Голдинг! Раз к вам пришли подруги, то я, пожалуй, пойду, чтобы вам не мешать. Но я непременно проведаю вас еще раз спустя несколько часов.

Жанелль и Джинни переглянулись, и Жанелль громко сказала:

– Мне кажется, что леди Голдинг не нуждается в вашем особом внимании, если ей стало легче. Верно, Джинни?

Джинни похлопала глазами и неуверенно добавила:

– Да, я тоже так считаю. Лучше приходите утром. А сейчас – до свидания! – Она взяла врача под руку и едва ли не вытолкала его из комнаты.

Обернувшись к подругам, Жанелль кивком пригласила их продолжить разговор в дальнем углу.