Снобы - Джулиан Феллоуз

– Леди Бротон, мне очень жаль…

Эдит кивнула:

– Мы как раз уходим.

Они вышли за дверь и подошли к лестнице, как вдруг Эдит окликнули.

– Эдит?

Они подняли глаза – и вот он, долговязый Томми Уэйнрайт спускается им навстречу.

– Вот не ожидал тебя здесь увидеть.

Он улыбнулся вполне дружелюбно и пожал Саймону руку. Его жена Арабелла, будучи и вообще-то значительно холоднее по характеру, чем ее муж, молчала.

– Вы уже уходите? – спросил Томми.

– Да, – ответила Эдит, но не успела она глазом моргнуть, как Саймон предпринял еще одну попытку закончить вечер так, как запланировал.

– Эдит думала, что сможет нас провести, но не смогла, – заявил он, чем подарил Арабелле Уэйнрайт замечательный анекдот и притчу о падении Эдит в одной фразе.

Томми улыбнулся:

– Тогда позвольте мне.

– Нет, правда, это не важно, – запротестовала Эдит.

– Ну же, – сказал Саймон.

Арабелла мягко проговорила:

– Если она не хочет…

Было ясно, что она не больше, чем Джейн Камнор, мечтает, чтобы кто-то увидел, как она сопровождает Эдит Бротон и ее нового любовника в «Аннабеллс», но Томми был сделан из более крутого теста. Несколько минут спустя он уже снабдил всех напитками, и они сидели у подножия гигантского Будды в маленькой красной курительной комнате, сбоку от бара. Саймон видел в Арабелле вызов своему обаянию, и не успели они сесть, как он уже пригласил ее на танец. Может быть, из тех соображений, что уж пусть лучше ее заметят танцующей с незнакомцем, чем сидящей с Эдит, она согласилась, и Томми и Эдит остались одни.

– Как поживаешь?

Эдит пожала плечами:

– Да ты же знаешь.

– Это верно. – Он улыбнулся ей довольно-таки по-доброму. – Не принимай газетную шумиху близко к сердцу. Уж я-то знаю, с моей работой. Сегодня – скандал, завтра – бумажный мусор. Люди забывают почти все.

Эдит кивнула. Она прекрасно знала, что хотя в целом это правда, в жизни конкретного человека так случается очень редко. Она была отмечена скандалом, и потому, если она еще когда-нибудь будет светиться в газетах, ее имени всегда будет сопутствовать небольшой абзац о ее расставании с Чарльзом, до конца жизни.

– Ты видел Чарльза в последнее время?

Томми кивнул:

– В «Уайтс» на прошлой неделе.

Выпили по стаканчику.

– Как он?

– Не поет, как птица, но я думаю, он справится.

Эдит вдруг охватила ностальгия по Томми, и по «Уайтс», и даже по Джейн Камнор, которой она кивнула через комнату, но и не попыталась подойти. Полгода назад она посидела бы здесь с Томми, перебирая последние сплетни из жизни общих знакомых, и, что бы она ни говорила об этом сейчас, ей было бы довольно уютно. Но в этот вечер в этом особого смысла не было. Это уже чужой для нее мир, и они оба об этом знали. А что до Чарльза… Бедный старина Чарльз. Чем он это все заслужил? Просто с ним было скучновато. Вот и все преступление. А потом вернулся Саймон и, к большому облегчению Арабеллы, повел Эдит танцевать.

Она молчала в машине по дороге домой, хотя и улыбалась Саймону, чтобы развеять его страхи, что она на что-то злится. Когда она отпирала дверь в подъезд на Эбери-стрит, Саймон позволил руке, которой до этого обнимал ее за талию, скользнуть на ее ягодицы и мягко поглаживал их, пока они шли через небольшой холл и остановились у двери в квартиру. Эдит чувствовала, как внизу живота становится теплее. Саймон наклонился и поцеловал ее сзади в шею, чуть коснувшись ее языком. Они едва вошли в дверь, а она уже целовала его сильно и яростно. Прижимаясь к нему, она чувствовала его большой, твердый член.

– Дорогая, – шепнул он с улыбкой человека, который с удовольствием предвкушает, понимает и любит свою работу.

Они занимались любовью три раза этой ночью, по инициативе Эдит. Саймон не помнил, чтобы она раньше отдавалась этому с такой страстью. Она опускалась на него сверху, снова и снова, стараясь как можно глубже вобрать его в себя. Потому что ей вдруг стало совершенно ясно, что именно такое решение она приняла. Когда она возвращалась домой с Чарльзом, вечер заканчивался, как только за ними закрывались двери. Когда она выходила с Саймоном, вечер – это было нечто, что надо переждать, а потом они снова смогут остаться наедине. Судьба подарила ей выбор между светской и личной жизнью. Ни один, ни второй мужчина, похоже, не мог обеспечить ей и то, и другое. «Итак, – думала она, лежа на спине, глядя на наступающую зарю и слушая, как рядом тихо посапывает Саймон, – я выбрала счастье в личной жизни вместо блеска на публике и рада своему выбору». Она и была рада – ночью, когда она лежала обнаженная и удовлетворенная, вдали от мира.

А потом наступало утро, и решение приходилось принимать заново.