Клуб одиноких сердец - Крис Манби

Подгоняемый воплями трех разгневанных женщин, Уинки в принципе был готов броситься вдогонку за Робертом, но адвокату повезло — его сильно нетрезвый мститель не смог даже подняться со стула. Роберт, как перепуганная крыса, шмыгнул к двери, выскочил на улицу, в два скачка домчался до спасительного «порше» и, рванув с места, исчез в ночи.

Сюзанна, не стесняясь в выражениях и не щадя расстроенных чувств Эрики и Руби, откровенно выложила все, что она думала об их общем любовнике:

— Он нимфоман, сексуальный маньяк. Роб прекрасно знает характер женщин, подающих брачные объявления, — этакие наивные дурочки, привязчивые и неуверенные в себе. Пошепчешь ей что-нибудь ласковое, скажешь пару комплиментов — и она твоя, сама валится в постель после первого же свидания.

Сюзанна попала в точку: обе жертвы тихо застонали, вспомнив, как легко они поддались на уговоры Роберта.

Неожиданно на Руби нашло — клинический случай безумной храбрости и отчаянной дерзости. Вскочив из-за стола, она сказала решительно и твердо:

— Я иду на вечеринку!

— Верно, девочка! — завопила Сюзанна. — Так держать! На коня — и вперед!

Руби помчалась в туалет переодеваться. Лу за ней. Она попыталась отговорить подругу.

— Руби, не надо, — сказала Лу, прислонив бездыханное тело Эрики к автомату с «тампаксами», — не ходи. Ты расстроена и сердита. Если хочешь залить горе, давай вместе напьемся до бесчувствия, но здесь, с нами. Не позорься перед своими коллегами.

— Смелее, детка, — подзуживала Сюзанна, — корабль ждет, вдарь по шампанскому — «Холлингворт» угощает!

— О-о-о, как я могла так попасться? Идиотка! — застонала очнувшаяся Эрика. Она отлепилась от автомата, ткнулась лбом в сушилку для рук и снова затихла.

Лу, бросив Руби, метнулась ко второй жертве.

— Эй, — обиженно позвала Руби, — ты моя лучшая подруга.

— Но Эрика тоже страдает, ее Боб оказался твоим Робертом.

— И моим Робом, — напомнила Сюзанна. — Вот сволочь! Наверное, отвечает на все объявления подряд, а сам, поди, импотент.

На лицах Эрики и Руби промелькнуло гневно-протестующее выражение, сменившееся невыразимой тоской.

Лу предприняла последнюю попытку.

— Послушайте, девочки, я сейчас отправлю Эндрью домой, и мы спокойненько посидим, выпьем за ваше счастливое избавление от… э-э… вашего ублюдка.

— Я не собираюсь киснуть здесь и лить слезы над этим куском дерьма, — отрезала Руби. — Мне пора на корабль.

С этими словами она гордо вскинула подбородок и направилась к выходу.

Когда Руби примчалась на пристань, матросы уже поднимали трап.

— Хей, подождите! — закричала она.

Нетвердой походкой Руби проковыляла по трапу; перебираясь на палубу, она покачнулась и едва не свалилась в жирную, пахнущую машинным маслом воду. Один из матросов придержал ее за талию.

— Спасибо.

— Желаю хорошо повеселиться. — Матрос улыбнулся и весело подмигнул.

Руби выпрямилась и грациозной, как ей казалось, походкой прошествовала к каюте, но у самого входа неловко зацепилась за какую-то веревку и чуть не вышибла головой дверь. Вцепившись в косяк, она с трудом устояла на ногах.

Три глубоких вдоха, как учила Лиз Хейл, и счет до десяти. Руби одернула платье и кокетливо заложила за ухо выбившийся локон. Когда она войдет, все взгляды будут обращены на нее…

— Эй, чего вы ждете? — крикнул матрос. — Хотите, чтобы мы торжественно объявили о вашем прибытии?

— Кретины, — пробормотала Руби и с тоской посмотрела на удаляющийся берег.

Может быть, Лу права? И Сюзаннин алкогольный метод решения всех проблем не годится для Руби? Неожиданно ей захотелось оказаться дома, в собственной постели, натянуть одеяло на голову и лежать тихо-тихо, чтобы ее никто не видел и не слышал. Увы, слишком поздно: до берега футов тридцать — не перепрыгнуть, если только броситься в Темзу и плыть среди маслянистых пятен в новом платье из нежного, как лепестки мака, шелка.

Отступать некуда. Руби вдохнула поглубже и толкнула дверь.

— Руби! Что ты тут делаешь? — Первый человек, с которым нос к носу столкнулась Руби, была Лиз Хейл. — Ты, кажется, собиралась ухаживать за больным Робертом.

Руби сделала насмешливо-презрительное лицо.

— Я не намерена пропускать главное событие года только потому, что у меня нет провожатого с пенисом в штанах.

— Совершенно верно! — воскликнула Лиз. — Я тебе все время это говорила.

— Да, говорила, — согласилась Руби. — Извини, Лиз, за все мои грубости.

— Принимается, — благосклонно кивнула Лиз и прошептала, округлив глаза: — Он здесь. Только что разговаривал с Аланом, а сейчас куда-то отошел.

— Увидел меня и сиганул за борт.

Лиз подозрительно взглянула на Руби.

— Послушай, надеюсь, ты не собираешься…

— Не волнуйся, я не собираюсь драться с бывшим любовником и таскать за волосы его девку. Я выше этого. Сегодня мы будем веселиться!

— Ты видела Имоджен? — злорадным голосом спросила Лиз. — Чучело чучелом, вырядилась в какие-то жуткие гамаши. Я в детстве такие носила.

— Стиль ретро нынче в моде, — тоном знатока сказала Руби. — Эта вещь называется гетры, если ты подзабыла.

— Но выглядит она глупо.

Руби кивнула. Ей очень хотелось согласиться с Лиз. Но, к несчастью, обладая некоторым вкусом, Руби не могла не признать — Имоджен выглядела потрясающе, как модель с обложки «Вог»; гетры были оригинальным дополнением к ее шикарному наряду, создавая общий стиль «MTV восьмидесятых». Единственным утешением было полное несоответствие Флетта его молоденькой любовнице: ему бы закатать рукава а-ля «Майами Вайс» и повязать голову банданой. Однако Флетт не сделал ни того, ни другого. На нем была розовая рубашка-поло — опять! — но этот цвет так красиво сочетался с его смуглой кожей и темными волосами.