Непристойная страсть - Колин Маккалоу

Нейл откашлялся и украдкой бросил взгляд через плечо полковника.

– К счастью, сержант Уилсон не так вольно прикладывался к виски, которое нам случилось иметь в своем распоряжении вчера вечером, иначе все могло обернуться для него куда хуже.

– Хорошо, хорошо, этого вполне достаточно, – торопливо прервал его полковник, которого тон Нейла жалил, как змея, а упоминание о виски было подобно удару дубиной по голове. – Сержант Мэйнард, вы согласны со свидетельством капитана Паркинсона?

Бенедикт в первый раз поднял глаза. На лице его застыло выражение крайней усталости и опустошенности, как у человека, который дошел до такой точки, откуда не возвращаются. Глаза его покраснели после виски.

– Да, сэр, все произошло именно так, – отозвался он, произнося слова так, будто несколько дней сидел и думал только о них и больше ни о чем. – Льюс Даггетт был черным пятном на лице земли. Грязным. Позорным…

Мэтт быстро встал и безошибочно точным движением вцепился в руку Бенедикта, заставив его подняться.

– Бен, пойдем, – настойчиво сказал он. – Быстрее! Выведи меня на воздух. Я очень плохо себя чувствую после вчерашней выпивки.

Полковник Чинстрэп не стал спорить, испугавшись очередных высказываний по поводу виски. Он сидел тихо, как мышь, пока Бенедикт быстро провел Мэтта через веранду, а затем снова обратился к Нейлу:

– Что же произошло, после того как вы пришли и положили конец этой сцене, капитан?

– У сержанта Уилсона случилось что-то вроде реакции, сэр. Ну, вы понимаете, такие вещи бывают, когда взвинчиваешься из-за драки. В общем, его затрясло, и он не мог нормально дышать. Мне показалось, что будет лучше, если он пойдет с сестрой Лэнгтри, так что я предложил ей забрать сержанта Уилсона из отделения и поместить где-нибудь в ее корпусе, подальше от сержанта Даггетта. Чтобы… э… лишить сержанта Даггетта… э… искушения повторить свои попытки в течение ночи. К тому же он не мог бы тогда избавиться от состояния довольно-таки сильного страха, чему, должен честно вам признаться, сэр, я был очень даже рад. Сержант Даггетт, сэр, отнюдь не принадлежит к числу приятных мне людей.

Вначале сестра Лэнгтри спокойно и доброжелательно наблюдала за Нейлом, но когда она услышала, как он сказал полковнику, что это была его идея увести Майкла из отделения, глаза ее широко раскрылись от изумления, а затем в них появилось выражение благодарности. Глупый, благородный, замечательный человек! Полковнику никогда и в голову не придет сомневаться, что все это действительно предложил Нейл; он считал, что решения всегда принимают мужчины, и другого он ничего и не ожидал. Но к тому же это означало, что Нейл прекрасно знал, где она собиралась оставить Майкла на ночь, и она призадумалась. Неужели у нее на лице было написано, как они провели оставшуюся ночь, или это просто его догадка?

– Как же вел себя сержант Даггетт, после того как вы вернулись в отделение, капитан? – задал вопрос полковник.

– Как себя вел? – Нейл прикрыл глаза. – Да как всегда, в своем духе. Он просто ядовитая сволочь. Нисколько ему не стыдно, жалел только, что попался. Как обычно, пузырился от злобы. Все говорил, что доберется до всех нас, а особенно до сестры Лэнгтри. Льюс ее ненавидит.

Столь неприкрытая неприязнь к покойному покоробила полковника, но потом он вспомнил, что они ничего еще не знают. И тогда поторопился ускорить развязку.

– Где сержант Даггетт сейчас? – спокойным тоном спросил он.

– Не знаю и знать не хочу, сэр, – заявил Нейл. – И вообще, что касается меня, то я просто с ума сойду от счастья, если он больше не появится у нас в отделении.

– Понятно. Ну что ж, капитан, во всяком случае, вы честны.

Все видели, что полковник, задавая свои вопросы, пытается учитывать неустойчивое эмоциональное состояние людей, с которыми он имеет дело, но когда он повернулся к Наггету, стало заметно, что он уже не в силах сдерживать раздражение.

– Рядовой Джонс, вот вы сидите так тихо. Вам нечего добавить?

– Кому, сэр? Мне, сэр? У меня была мигрень, – произнес Наггет со значением. – Совершенно классический случай, сэр, правда, вам было бы очень интересно. Сначала два дня – предвестники длительного сна и некоторая дисфазия, а затем последовала часовая аура скотомы правого зрительного поля и сразу же боль в левом полушарии по типу гемикранической. Я лежал плоский, как блин, сэр. – Он подумал и добавил: – Даже блин не такой плоский, каким был я.

– Огненные точки перед глазами называются не скотома, – заметил полковник.

– У меня была скотома, – решительно возразил Наггет. – Это так интересно, сэр! И никакая эта не малая мигрень, как вы думаете. Вот, например, если я смотрел на что-то большое, то видел совершенно нормально. Но если я сосредоточивался на маленькой частице большого предмета, например на ручке двери или на дырке в стене, то видел только левую половину ручки или дырки, а правая половина – не знаю где! Не было ее, и все! Скотома, сэр.

– Рядовой Джонс, – сказал полковник устало, – если бы ваши познания в военном деле хотя бы отдаленно приближались к вашим знаниям в симптоматологии, вы бы давно уже стали маршалом и мы вошли бы в Токио еще в сорок третьем году. Когда вы вернетесь домой, я очень рекомендую вам заняться медициной.

– Не получится, сэр, – с сожалением протянул Наггет. – Школу не закончил. Но я серьезно подумываю пойти в медбратья, сэр, в «Рипэт».

– Ну что ж, хотя мир, возможно, и потеряет нового Пастера, но зато приобретет в вашем лице мистера Найтингейла. Думаю, у вас отлично получится, рядовой Джонс.

Краем глаза полковник заметил, что Мэтт вернулся в палату без Бенедикта и теперь стоял в дверях и напряженно прислушивался.

– Капрал Сойер, что бы вы могли сказать?

– Ничего не видел, – вежливо ответил Мэтт.

Губы полковника совсем исчезли, так что рот его превратился в щель, и ему пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем продолжить.

– Был ли кто-нибудь из вас, джентльмены, в душевой, после того как инцидент с нападением сержанта Даггетта на сержанта Уилсона закончился?

– Боюсь, что нет, сэр, – сказал Нейл с виноватым видом. – Вы уж простите нас, что мы такие неумытые и небритые, но после того, как мы так оплошали вчера вечером с виски, первое, что нам с утра понадобилось, это галлоны чаю.

– Мне кажется, сестра, вы могли бы снабдить их раствором с АФК! – рявкнул полковник, поедая ее глазами.

Брови ее поползли наверх, она слегка улыбнулась.

– У меня все уже готово, сэр!

Теперь наконец полковник добрался до развязки.

– Полагаю, никто из вас еще не знает, что сержант Даггетт был найден сегодня в душевой мертвым, – коротко произнес он.

Если полковник думал произвести сенсацию, то его усилия до обидного пропали впустую; никто из них не выразил ни удивления, ни потрясения, печали или хотя бы интереса. Они оставались сидеть или стоять в прежних позах с таким видом, будто полковник сделал какое-то незначащее замечание по поводу погоды.