Тысячный этаж - Катарина Макги

Райлин потеряла дар речи. Неужели у Хайрела правда был запас наркотиков на пятнадцать тысяч нанодолларов? Когда он успел накопить?

– Хайрел, ты знаешь, что я не могу, – медленно проговорила она. – Из-за Криссы. Если меня поймают, она попадет в систему государственного попечения.

Взгляд парня стал жестким, Хайрел резко вздернул голову:

– Значит, все остальные могут постоянно рисковать свободой, а ты слишком хороша для такого?

– Прости. – Райлин пыталась говорить ровным голосом. – Что с Ви? Он мог бы справиться сам.

– Ты же знаешь, что он не попадет в раздевалку. К тому же я доверяю только тебе.

– Хайрел, прошу…

– Ты хочешь, чтобы я остался здесь? – раскрасневшись, огрызнулся парень. – Так, что ли?

– Конечно нет, но…

– Черт побери, Рай! – Хайрел ударил кулаком по столу. Девушка отпрянула, но он сжал ее руку в стальной хватке. – Ты сделаешь это для меня, ясно? Так поступают близкие люди. Помогают друг другу, защищают. Ты поможешь мне выйти отсюда, потому что ты моя девушка, – сказал он так, будто это было чем-то непристойным. – И именно поэтому я сохраню твои секреты.

– Мои секреты? – прошептала Райлин.

– О том, что ты взяла у Корда. Райлин, я люблю тебя. Я никогда тебя не выдам, сколько бы они не допрашивали меня.

Райлин словно ударили в грудь. Хайрел шантажировал ее украденными таблетками. Взгляд девушки уперся в стену, голова закружилась. Могли ли копы слушать их сейчас?

– Я же сказал: я недостаточно важная для них персона, чтобы устанавливать прослушку, – проговорил Хайрел, словно прочтя ее мысли.

Он откинулся на стуле и отпустил ее запястье. Райлин положила руку на колени. Хайрел так крепко держал ее, что онемели пальцы.

– Хорошо, я помогу, – выдавила Райлин.

Выбора у нее не оставалось.

– Конечно поможешь.

Райлин сцепила руки в замок, положила их на стол. В комнате вдруг стало нечем дышать. Стены смыкались вокруг, будто именно она была заключенной.

Она не могла порвать с Хайрелом. Пока нет. Придется остаться с ним, пока Райлин не закончит это дело и не вытащит его из тюрьмы.

– А теперь иди же, поцелуй меня. – Хайрел кивнул на закованные ноги.

Райлин послушно встала и обошла стол. Легонько прикоснулась губами ко рту Хайрела, но он с силой прижал девушку к себе, впиваясь в нее поцелуем.

Через мгновение она отстранилась. Все тело было как камень.

– Мне пора домой. – Повернувшись, Райлин направилась к посту охраны и на выход.

– Скоро увидимся! – крикнул ей вслед Хайрел.

Несколько минут Райлин передвигала ноги, не понимая, куда идет. В мыслях звучали отвратительные угрозы Хайрела. Наконец девушка остановилась и обхватила себя руками, не в силах унять дрожь.

Она стояла на входе А-линии, которая вела прямиком к квартире Корда. «Почему бы и нет?» – решила Райлин, ведь в ближайшее время его не будет дома. Даже здорово на некоторое время скрыться в безопасном «верхнем» мире Корда, где ее никто не шантажировал.

Несколько часов спустя Райлин сидела, свернувшись в калачик на кресле в библиотеке Корда, включив голографический камин и положив на колени старый инстаальбом его матери. В коридоре раздался шум.

– Корд, прости, – сказала она.

Подняв голову, Райлин увидела Брайса. Она даже не знала, что он вернулся в город.

– Похоже, ты усердно работаешь, – протянул он.

– Корд разрешает мне делать перерывы, – ответила она, принимая защитную позу.

Но Райлин знала, как она выглядит со стороны, устроившись здесь как дома, и Брайс тоже это знал.

Парень поднял руки, словно сдавался:

– У меня и в мыслях не было критиковать. Я тоже обожаю работу с бонусами.

– Не понимаю, о чем ты.

Брайс сделал шаг вперед, и она отшатнулась, прикрываясь альбомом, словно щитом.

– Послушай, почему бы тебе не…

– Что здесь происходит?

В дверях появился Корд. У Райлин отлегло от сердца.

– У меня тут искрометная беседа с нашей горничной, насчет рабочей этики. – Брайс подмигнул девушке и выскользнул за дверь.

– Прости, – неуверенно проговорила Райлин, не понимая, за что извиняется.

– Таков уж Брайс. Пытается нагнать ужаса, но в душе он хороший человек.

Так ли это? Райлин знала, что самодовольство Корда напускное, – и знала, у кого он этому научился, – но насчет Брайса не была так уверена.

– Что смотришь? – Корд кивнул на альбом и присел рядом.

– Ничего особенного. – Райлин лениво перелистывала фотографии, пытаясь найти снимки мамы, но пока безуспешно. – Не думала, что так забудусь, – сказала она, но Корд отмахнулся:

– Мне тоже нравится эта комната.

Он окинул взглядом полки со старинными книгами, ковер с цветочным орнаментом, имитацию камина, где так убедительно потрескивал огонь, излучая тепло, что даже казался настоящим.

Райлин перевела взгляд с настенных старинных часов на Корда. На нем была простая серая футболка, а к штанинам джинсов прилипла грязь.

– Опять сегодня прогулял учебу?

– Надо же, какое событие! – сказал он, а потом добавил: – Ого, а я эти фотографии сто лет не видел! Они с моего четвертого дня рождения. В стиле «Аладдина» с голографическим джинном.

Райлин молча протянула Корду альбом. Он стал перелистывать страницы, время от времени останавливаясь и показывая на своих друзей в детстве, огромный торт, где свечей было больше четырех, голографическое волшебное представление, которое до того перепугало Брайса, что тот намочил штаны. Райлин периодически кивала, едва слушая. Мыслями она по-прежнему была в той комнате для посещений и смотрела на Хайрела, представшего перед ней в новом свете.

Корд замолчал и теперь выжидающе смотрел на нее, очевидно желая услышать что-то в ответ.

– Ой! – испуганно воскликнула Райлин. – Это так… э…

– Райлин. – Корд накрыл ее руку ладонью. – Что происходит?

Девушка положила вторую ладонь поверх, сцепив их пальцы в замок. Ей хотелось быть полностью откровенной с Кордом. Но она угодила в паутину лжи и слой за слоем наращивала ее – как в старой настольной игре, где ставишь одну кость на другую до тех пор, пока не падает стопка.

– Одного моего друга арестовали. Сегодня я навещала его в тюрьме, – призналась Райлин, пытаясь держаться как можно ближе к истине. – Если честно, я слегка потрясена.

– Вот засада! – проговорил Корд.

Райлин беспомощно пожала плечами.

– За что его взяли?