Он & Она - Диана Машкова

Жанна, выйдя из метро, едва волочила ноги. Вечер пятницы она ненавидела так же сильно, как и всю свою жизнь. Усталость становилась тупой, безнадежной. После пяти дней облизывания клиентов, которым надо было умудриться втюхать продукцию убогой фирмочки, она чувствовала себя так, словно по ней проехались катком. И не один раз.

Все вызывало ненависть – коллеги, погода, давка в метро, хамы-мужики и тетки-стервы. Особенно бесили ее богато разодетые курицы, вроде непотопляемой подруженции Олеськи. Это же какой надо иметь характер, чтобы выкарабкиваться изо всех бед! Ребенка родила больного, – Бог шельму метит! – похоронила его; напоролась на измену любимого мужчины – конечно, не без ее, Жанкиной, помощи – и ничего! Все порхает как ни в чем не бывало. Деньги гребет лопатой, мужики к ней липнут, и никаких проблем. Надо же было уродиться такой живучей тварью!

Добредя до подъезда старой пятиэтажки, Жанна набрала код и вошла в подъезд. Изрисованные стены, осыпавшаяся штукатурка, запах мочи. Как ей это все надоело! А ведь больше половины зарплаты уходит на аренду чертовой «хрущобы», на жизнь толком не остается. Что она видит в этой вонючей Москве? Сходит в субботу, раз в неделю, в клуб или бар, побалакает с мужиками за жизнь, но даже затащить к себе в койку никого не может! Один-единственный раз привела домой парня, уж так радовалась: красавчик, умница, а он «голубым» оказался. Беда!

Жанна забралась на третий этаж, открыла дверь и вошла в квартиру. Опять эта вонь! Что она ни делала, а не могла избавиться от старушечьего запаха в своем жилище – то ли на антресолях старые вещи хозяев лежат, то ли стены уже провоняли. Ни проветривания, ни отдушки не помогали. Можно было попытаться генеральную уборку, конечно, сделать, но сил у нее после работы совсем не оставалось. А выходные хотелось тратить на отдых, а не на возню с тряпкой. Тут если чистить как следует, копыта отбросишь. Да и для кого ей стараться-то? Раньше хоть Арсюшка заглядывал, а в последнее время и он куда-то пропал. Осталась бедная Жанна совсем одна. Хоть плачь!

Захлопнув входную дверь, девушка скинула туфли и сразу поплелась в кухню. Надо что-нибудь съесть, а то в животе уже от голода урчит. Достала из холодильника сыр, масло – готовить было лень – и сделала бутерброды. Сейчас посмотрит ток-шоу, пожует немного, и спать.

Последняя мысль перед тем, как забраться в кровать, была о том, что надо бы принять душ и сменить постельное белье – недели три уже не меняла. Но Жанка махнула рукой: на черта ей сейчас эта возня…

Проснулась она посреди ночи. Даже не просто проснулась, а подскочила от ужаса до самого потолка – в дверь звонили, не опуская кнопку звонка ни на секунду. Протяжный мощный гудок разносился по всей квартире.

Растрепанная и напуганная, как была в ночной рубашке, Жанка бросилась к двери.

– Кто?!

– Я, – послышался слабый зареванный голос, – Жанка, открой!

– Кто «я»? – голос она не узнала.

И сколько ни смотрела в глазок, не могла ничего разглядеть в темном подъезде. Опять лампы все, гады, повыкручивали!

– Арсений, дура, – услышала она истерический выкрик, – Камышко!

– Щас, – ошарашенная, Жанка заметалась по квартире в поисках халата, – подожди!

Халат она так и не нашла: Арсений снова надавил на кнопку звонка и не отпускал ее до тех пор, пока дверь перед ним не распахнулась. Арс не вошел в квартиру, а просто упал Жанке на руки.

– Что, – она с трудом, но удерживала его, – что случилось?!

Вместо ответа юноша сполз на пол и, сжавшись в комок, заскулил.

Жанна захлопнула дверь, нажала на выключатель. Вспыхнул яркий свет. Девушка вздрогнула, разглядев Арсения. Она опустилась перед ним на колени и силой отняла окровавленные ладони от лица.

– Кто? – только и выдохнула она.

Лицо Арсения выглядело так, словно он попал под молотильный аппарат. На нем не было ни единого живого места. Левый глаз заплыл, губа рассечена, правое ухо все в крови – кажется, порвано, и кожа сплошь испещрена ссадинами и ушибами.