Замкнутый круг - Нора Робертс

– Вы слишком долго ходите вокруг да около, Руни, – заметил Гейб.

– Тогда я буду говорить коротко. – Руни оттянул галстук, который начинал его душить. – Суд, который "должен был определить законного опекуна для мисс Байден, склонялся в сторону Наоми. Оно и понятно: суды предпочитают не разлучать ребенка с матерью. Может быть, она и любила вечеринки и была неравнодушна к мужчинам, но все свидетели показывали, что в присутствии ребенка она воздерживалась от того и от другого. Кроме того, Наоми Чедвик была достаточно состоятельной женщиной, у нее был солидный источник дохода, и десятки людей могли под присягой подтвердить, что она была хорошей матерью для своей крошки. Поэтому Байденам нужно было что-то такое, что могло бы склонить чашу весов в их пользу. И Милисент нашла Алека Бредли.

– Она… – Келси судорожно сглотнула и постаралась, чтобы ее голос не дрожал так сильно. – Моя бабушка знала Алека Бредли?

– Да, она знала и его, и его родителей. Знала, что он за тип. Она и наняла Бредли, чтобы он соблазнил Наоми. Он должен был заманить ее в ловушку, создать такую ситуацию, которая скомпрометировала бы вашу мать и поставила под сомнение ее добродетель и способность быть достойным опекуном ребенку.

Келси сжала под столом руку Гейба.

– Вы хотите сказать, что моя бабушка платила Алеку Бредли? Платила ему за… Да почему я должна вам верить?

– Хотите верьте, хотите нет – мне все равно, – отмахнулся Руни.

Ему и в самом деле было плевать. Просто перед тем, как удалиться от дел, он решил пошуровать в самых дальних ящиках рабочего стола и выбросить оттуда весь мусор.

– Вы пришли получить ответы, мисс Байден, и не моя вина, что ответы не устраивают вас. Но я точно знаю, что в качестве аванса Бредли получил двадцать тысяч долларов.

Келси не сдержала невольного восклицания. Двадцать тысяч! Эту же цифру называл Типтон.

– Но самое главное заключалось в том, что Наоми не желала играть в эту игру. Во всяком случае, она играла не так, как рассчитывали Милисент Байден и Бредли. Наоми держала этого альфонса на поводке и не подпускала его к себе достаточно близко. Между тем сроки подпирали, процесс был не за горами, и Милисент решила действовать решительно. О, она быстро нашла, что еще можно, так сказать, бросить в котел! На ипподроме произошла какая-то неприятность с лошадью, потом повесился жокей. Разразился скандал, который, однако, отразился на репутации Чедвиков не так, как она рассчитывала.

Гейб поднял руку.

– Вы хотите сказать, что это как-то связано с тем, чем вы занимались?

– Здесь все связано. Бредли нужны были наличные, но Милисент не собиралась открывать перед ним свой кошелек до тех пор, пока не будут достигнуты совершенно определенные результаты. Поэтому Бредли и один его приятель по ипподрому заключили небольшую сделку. Когда фаворит сошел, Бредли перепали кое-какие шальные деньги в качестве выигрыша, но от Милисент он не получил ни гроша, поскольку все симпатии оказались на стороне Наоми, потерявшей своего жеребца. К тому же Милисент поставила ему крайний срок.

Руни некоторое время рассматривал то, что осталось от его коктейля, и раздумывал, не заказать ли еще одну порцию. До рейса оставалось меньше двух часов, поэтому он решил, что лучше сохранить голову свежей.

– Она велела мне взять фотоаппарат, запастись пленкой и ждать вблизи фермы. Но сначала я отправился в клуб – наблюдать за тем, как Бредли разыгрывает сцену ревности.

– Разыгрывает? – переспросила Келси.

– Игру всегда легче распознать со стороны, – пояснил Бредли. – Кроме того, мой источник предупредил меня о том, что должно случиться вечером. Бредли собирался вывести Наоми из себя, но он, скорее всего, не ожидал, что она пошлет его куда подальше. Красавчик всегда воображал о себе невесть что, когда дело касалось женщин. В общем, Наоми ушла из клуба одна, и я последовал за ней.

В доме никого не было – до тех пор, пока там не появился Бредли. Я знал, что должен сделать снимки, но только такие, которые помогли бы Байденам выиграть дело.

– Вы знали?.. Это велела вам моя бабушка? – уточнила Келси.

– Совершенно верно. И поначалу все выглядело довольно многообещающе. Наоми открыла ему дверь в легкой ночной рубашке и впустила внутрь. Потом они вместе выпили, и Бредли принялся ее очаровывать. Мне удалось сделать еще один удачный снимок – когда они целовались. Как она оттолкнула его, я снимать, естественно, не стал. Мне платили за другое. Потом они заспорили, я слышал обрывки разговора сквозь открытую форточку – особенно когда Наоми стала кричать. Она приказывала ему убираться вон, Говорила, что между ними все кончено. А он схватил ее и начал лапать.

Руни поднял голову от стола и посмотрел на Келси.

– Была минута, когда я задумался о том, чтобы вмешаться, чтобы прекратить все это. Наоми попала в беду, и что это за беда, сомневаться не приходилось. Но я не сдвинулся с места, я должен был выполнить свою работу, тем более что, пока я колебался, она сумела отбиться от него. Я заметил, что Наоми раздражена, раздражена гораздо сильнее, чем испугана. Она снова закричала на него, потом двинулась к телефону, но Бредли снова ее схватил. Я не думаю, что у Наоми были какие-то сомнения относительно того, что должно случиться. И она решила спасаться бегством.

Руни помолчал и вытер губы тыльной стороной ладони.

– Он знал, что я где-то поблизости. Этот сукин сын знал, что я за ними наблюдаю, потому что он повернулся прямо к окну и показал мне вот так… – детектив ткнул пальцем в потолок. – «Наверху, все будет наверху», – вот что он хотел мне сказать. И я полез на дерево, чтобы исполнить то, ради чего меня наняли. Сидя на дереве, я уже ничего не слышал – так громко стучало мое сердце – и не позволял себе ни о чем думать. У меня был заказ, дело, которое хорошо оплачивалось, и, самое, главное, в случае успеха я мог рассчитывать на новые заказы и на новых клиентов. «Она ведь сама на это напрашивалась, – примерно так я себе говорил. – Она сама накликала на себя беду тем, что держала в узде такого жеребца, как Бредли».

– Вы знали, что он хочет изнасиловать ее, – выдавила Келси. – Знали – и ничего не сделали.

– Да. – Руни залпом допил остатки коктейля. – Наоми вошла в спальню, буквально ворвалась в нее. Вот теперь она испугалась, но, кроме страха, в глазах у нее было какое-то безумие. Ее тонкая ночная рубашка была разорвана и упала с плеча, но она этого не замечала. Потом в спальню вошел он. Он улыбался и выглядел вполне дружелюбно, как будто бы даже извинялся. То, как они стояли против друг друга в раме окна.., разорванная комбинация, расстегнутая рубашка у него под смокингом – все это выглядело достаточно провокационно. Даже, я бы сказал, эротично. Я не знаю, что Алек при этом говорил, только Наоми покачала головой и отступила, а он опустил руки, словно собираясь расстегнуть брюки. Тогда она ударила его. По щеке… – Детектив облизал губы. – Я заснял этот момент, но не стал снимать, как он ударил ее в ответ.