Дикие орхидеи - Джуд Деверо

Я стояла в стороне и видела, как Форд выключил газонокосилку и заговорил с Нейтом по-отечески. Я была слишком далеко, чтобы расслышать все, но до меня долетали фразы вроде «вопрос твоего будущего», «это твой шанс» и «не отметай такую возможность». Нейт смотрел на Форда с непроницаемым лицом. Вежливо выслушав его, он сказал: «Простите, я не могу» — и снова включил газонокосилку.

Форд посмотрел на меня, словно спрашивая, что происходит, но я только пожала плечами. Я подумала, что на самом деле Нейт имеет в виду, что не может бросить бабушку. Она вырастила его, а если Нейт уедет, она останется совсем одна. Однако мне казалось, что последнее, чего его бабушка хочет, — это чтобы внук пожертвовал будущим ради нее.

Я решила предоставить это дело Форду. Он здорово умеет разговаривать с людьми, так что в конечном счете, возможно, заставит Нейта передумать. Кроме того, у меня не было времени, чтобы с этим разбираться. Мне надо было съездить в магазин за продуктами для Форда и нашего с Расселом пикника. Он еще не звонил, но я хотела быть в полной готовности, когда это случится. Я планировала накупить столько еды, чтобы нам двоим хватило на весь день. Только я и он, одни в лесу...

Так что я оставила Форда беседовать с Нейтом, а сама поехала в магазин. Вернувшись через несколько часов, я обнаружила, что дома никого нет. На столике в холле лежал вскрытый конверт. Я решила, что это бумаги из издательства Форда: ему часто присылали на подпись разного рода документацию по книгам: столько лет прошло, а они все еще переиздавались и раскупались.

Как всегда, мне пришлось самой притащить в дом все покупки. Бросив взгляд на сотовый — Рассел до сих пор не позвонил, — я разложила продукты по местам и подошла к раковине, чтобы набрать стаканчик вкуснейшей колодезной воды.

Я повернула кран — кран остался у меня в руке. Тугая струя воды ударила мне в лицо. Я нырнула вниз, распахнула дверцы шкафа под мойкой и попробовала перекрыть воду, но мне не хватало сил провернуть старый ржавый вентиль.

Я с воплем «Фо-о-орд!» выскочила из дома, но то, что я увидела в саду, заставило меня остановиться.

Форд и Тесса стояли рядом, бок о бок, и смотрели на двоих мужчин, которых я прежде никогда не видела.

Один из них стоял позади старой скамейки, которую починил Нейт,— высокий, красивый диковатой, грубой красотой, от которой некоторые дамы впадают в экстаз.

На скамейке перед ним сидел маленький человечек — он выглядел как Форд, но только в кривом зеркале. Каждая черта Форда на его лице была преувеличена. Густые ресницы казались вообще кукольными. У Форда рот красивый — у этого человека вообще как у грудного младенца. А нос! Да, нос у Форда несколько необычный, но он маленький, так что это почти незаметно. А этому человеку как будто поперек кончика носа прилепили маленький хот-дог, а потом пригладили.

С первого взгляда мне показалось, что этот человечек ненастоящий. Мне захотелось сказать Форду и Тессе, чтобы они отвезли эту статую обратно в магазин и потребовали возместить полную ее стоимость.

Я протерла глаза от залившей их воды — и в этот момент маленькое коренастое создание повернуло голову в мою сторону и моргнуло.

И тогда я поняла, кто эти двое. Красавчика с таким лицом, словно он пишет песни в стиле кантри про свою «разгульную жизнь», в книгах Форда звали Кинг. Форд описал его достаточно подробно, чтобы я сумела его узнать. Насколько я помню, он всегда изображался «плохим парнем».

Что же до коротышки, то это отец Форда. Форд называл его «81462» — по номеру на тюремной робе, которую он получил еще до рождения главного героя.

Человек, стоявший сзади — певец в стиле кантри, — тоже увидел меня.

— Что-то случилось? — спросил он. Голос его хранил память о каждой сигарете, которую он выкурил, и о каждом вонючем баре, где он побывал. Он говорил с таким сильным акцентом, что я едва понимала его.

— Кран сорвало, — ответила я и внезапно вспомнила, что в этот самый момент в кухне моего прекрасного дома происходит потоп.

Я очнулась от летаргии и вмиг стала собой. Со скоростью заправского спринтера я ринулась обратно в кухню. Четверо других не отставали от меня.

— У тебя есть разводной ключ? — спросил мужчина помоложе у Форда, как только мы оказались на кухне. В его голосе звучало презрение: презрение «синего воротничка» к «белому воротничку».

С ума сойти, вода хлещет до потолка, а эти двое собираются начать социалистическую войну!

Маленький человечек, 81462, схватил со столешницы противень и направил струю воды в окно над мойкой. Умно. И как я до этого не додумалась?

— Конечно, у него есть инструменты. Он же Ньюкомб, — сказал Номер 81462.

По крайней мере я думаю, что он сказал именно это.

Форд скрылся в кладовой и вернулся с тяжелым заржавевшим гаечным ключом, который, наверное, был новым, когда дом только построили. Я никогда его раньше не видела. Где он только его нашел? Спустя две минуты воду перекрыли. Мы, все пятеро, стояли на залитом водой полу, таращились друг на друга и понятия не имели, что сказать.

Тесса заговорила первой. Кажется, 81462 завораживал ее — она не сводила в него глаз.

— Богомол? — спросила она.

Что она имеет в виду?

81462 заморгал часто-часто и от этого стал таким очаровательным... Ну прямо как садовый гном. Он чуть-чуть развернулся:

— Примерно посередине.

Я пыталась понять его диалект — для акцента он слишком силен, — когда впервые заметила, что его жилет усыпан сотнями крошечных эмалированных значков с изображениями насекомых. Все примерно одного размера и, насколько я понимаю, все разные.

— Сороконожка, — сказала Тесса.

81462 поднял левую руку и показал сороконожку. Поверить невозможно! Однако мои губы уже произносили:

— Японский хрущик.

Бич моей садоводческой жизни! Номер 81462 посмотрел на меня с улыбкой, и я не могла не улыбнуться в ответ. Какой же он очаровательный!

— Вот он! — 81462 показал значок. — Тут сидит. А я присматриваю, чтоб он не жрал ничего ценного.

Не знаю почему, но я растаяла. Может, все из-за этих дурацких девчачьих гормонов, которые пробудил во мне Рассел?

— Хотите есть? Я только что из магазина, и...

— Они не останутся! — сказан Форд.

Точнее, проворчал. Я посмотрела на него: лицо его сделалось твердым, как та сталь, из которой сделан его пикап, глаза гневно засверкали. Но знаете, что я вам скажу про Форда Ньюкомба? У него сердце из зефира. Он ноет и ворчит из-за тысячи мелочей, но его слова всегда идут вразрез с его делами. Я видела, как он рисковал жизнью, чтобы спасти кучку незнакомых тинейджеров. И я отлично понимала, что он прекратил расследование истории с дьяволом потому, что боится за меня.

— Ерунда! Конечно, они останутся, — возразила я. — Это твоя семья.