Игра - Эль Кеннеди

Я: Ребра немного болели, но я справился.

ОНА: Ты сейчас дома?

Я: Да, но ненадолго. Скоро поеду в город. Мой друг – тренер по женскому хоккею, и у них на этих выходных товарищеский матч.

ОНА: Ты играл в хоккей весь день и теперь еще будешь всю ночь его смотреть?

Я: А в чем проблема?

ОНА: Тебе надо начать жить нормальной жизнью.

Я: Я живу нормальной жизнью. Она называется «хоккей».

Я пишу следующее сообщение, но меня охватывает нерешительность. Пальцы зависают над кнопкой «ОТПРАВИТЬ». Я все еще чувствую Деми на своих губах и боюсь снова оказаться рядом с ней.

Но мы друзья. Если я начну избегать ее после одного поцелуя, какой я чертов друг?

Я нажимаю «ОТПРАВИТЬ».

Я: Хочешь со мной?

Ее тоже явно одолевают сомнения, потому что отвечает она так же долго.

ОНА: Уверен? Будет кто-то еще или только мы?

Я: Только мы. Если, конечно, ты не хочешь пригласить Конора?..

Бывает шрифт для ехидной интонации? Я точно знаю, что вчера между ними ничего не было, но то, как Кон с ней флиртовал, очень раздражало. А Деми флиртовала в ответ. Она растерзала меня в ванной, а потом сбежала с моим товарищем по команде и начала пить текилу с его пресса. Хотя, в ее защиту, я сам практически толкнул ее в руки Конора, притворившись, что мне абсолютно все равно, чем она с ним занимается.

ОНА: Приглашай кого хочешь. Я доберусь до тебя на такси, чтобы тебе не ехать в кампус. Снег пошел.

Деми появляется сорок пять минут спустя, укутанная в парку, перчатки и ярко-зеленый шарф. Видимо, зеленый – ее любимый цвет, потому что носит она его часто. Он ей идет. Подчеркивает янтарные пятнышки в ее темно-карих глазах.

– Так кто этот друг, с которым мы встречаемся? – спрашивает она, когда я включаю обогрев стекол в «ровере».

Она была права насчет снега, но, к сожалению, снежинки совсем легкие. На земле ничего не остается, и мне начинает казаться, что зима в этом году полностью обойдет стороной Новую Англию. Пока что снег у нас выпадал только один раз, и то к утру он полностью растаял. Если Рождество будет бесснежным, то я буду просто подавлен. Только снег помогал мне пережить праздники в Коннектикуте.

– Дин Ди Лаурентис, – отвечаю я. – Он мой бывший товарищ по команде, выпустился пару лет назад. А, и еще он брат Саммер.

– У-у-у. То есть он такой же… театральный, как Саммер? – Ее интонация – воплощение тактичности.

– Нет, он точно попроще. Хотя они могли бы быть близнецами.

Наконец-то Деми дает мне послушать в поездке то, что хочу я. Скорее всего, мы оба помним, что произошло в прошлый раз, когда она использовала блютус. И все же она не забывает пропускать любую песню, под которую не может потанцевать или слова которой не знает.

Никто из нас не заговаривает о поцелуе. Но я до сих пор о нем думаю. Интересно, думает ли она? Я украдкой бросаю на нее взгляды, но она вовсю подпевает и качает под музыку своим сексуальным телом. Она – самая милая хрень, и я хочу пнуть себя за то, что ее отталкиваю.

Девушки Дина играют в общественном центре рядом с Честнат-Хилл. Парковка на удивление заполнена и стоит двадцать баксов. Я могу себе это позволить, но сути это не меняет.

– Двадцать долларов, – еле слышно бормочу я, когда мы вылезаем из «ровера». Это издевательство.

– Это ты издевательство.

Хихикая, я читаю сообщение от Дина.

ДИН: Джи и Логан уже тут. За моей скамьей.

Ха, серьезно? Как они с этим справятся? Гарретт – один из самых узнаваемых хоккеистов в стране. Когда я в прошлый раз его видел, он признался, что почти никуда не ходит, потому что его постоянно узнают. Для Логана это дебютный сезон, поэтому он, наверное, еще не привлекает к себе много внимания, а вот Джи – звезда команды.

Когда мы подходим к нашим местам, я вижу, что эти два бостонских игрока безнадежны в маскировке. Они надели бейсболки, а Гарретт к тому же нацепил на нос квадратные хипстерские очки. Я взрываюсь смехом.

– Фальшивые очки? Серьезно?

Он ухмыляется.

– Но ведь сработало? Ты два раза на меня посмотрел.

– Не из-за того что я тебя не узнал, а потому что ты выглядишь тупо.

Логан хихикает.

Я знакомлю их с Деми, которая, благодаря своему полному равнодушию к спорту, не устраивает вокруг них суматоху.

– Ханна и Грейс придут? – спрашиваю я. Надеюсь, что ответ будет «да», потому что было бы неплохо, если бы Деми было с кем поболтать во время игры. Вряд ли она уделит хоть каплю внимания тому, что будет происходить на льду.

– Грейси занята, – отвечает Логан. – Она хотела закончить с работой до зимних каникул, чтобы не сидеть за ней в праздники.

– А Ханна еще в студии, – говорит Гарретт. – Она сказала, что постарается потом встретиться с нами, если мы куда-то пойдем. Какие у вас планы?

– О, Хантер очень занят, – отвечает Деми за меня. – Его арестовали, надрали ему задницу… трудится как пчелка.

Логан фыркает.

– Я не хотел спрашивать о твоей губе, но раз уже об этом заговорили…

– Его побил мой бывший парень, – сообщает ему Деми. – Я беру за это полную ответственность.

– Да, и ты должна взять полную ответственность за арест тоже, – обвинительно говорю я.

– Это ты заставил меня надеть на уши кольца!

– Я ничего не понимаю, – честно говорит Гарретт.

Но объяснить мы уже не можем: нас заметил Дин, который хлопает ладонью по стеклу в знак приветствия.

– Это Дин, – говорю я Деми, которая тут же теряет дар речи.

– А, – наконец замечает она. – Ого.

Я щурюсь.

– Что это значит?

– Это значит, что он безумно привлекательный.

– Да, и он это знает, – говорит Гарретт со вздохом.

Начинается первый период, и на льду появляется армия четырнадцатилеток Дина. Падает шайба, и центровая играет по ней вбрасыванием, обходит двух противников и делает пас защитнице. Девочки Дина хороши. Очень-очень хороши. А вот рефери – кучи отбросов.

– Что это было, черт побери? – орет Логан, вскакивая на ноги. – Они были в офсайде!

Дин на скамье весь покраснел от ярости.

– Офсайд! – гремит он, но рефери просто проезжает мимо него.

– Боже, он прекрасен даже в гневе, – выдыхает Деми. – Как вы это не видите?

– Мы прожили с ним четыре года, – сухо говорит Гарретт. – Нам хорошо известна его привлекательность.