Радуга для миллионера - Марина Леванова

— Картина совершенно не подходит к этому интерьеру, — произнесла она дрожащим от волнения голосом. — Её нужно упаковать обратно, — наклонилась и подхватила разорванную бумагу. — И засунуть в гардеробную. — И совсем решительно добавила: — Там ей и место! — Очень хотелось сказать ещё «А лучше сжечь», но промолчала.

— Ты уверена в этом? — голос Максима прозвучал как-то странно.

Катрин обернулась и обомлела. Перед ней стоял один в один Максим с портрета: то же выражение лица, тот же взгляд. Только… Она невольно опустила взгляд на его грудь. И мужчина тут же принялся раздеваться. На пол полетел дорогой пиджак. Максим медленно расстегнул одну пуговицу на рубашке, другую, третью, вытащил её из брюк и пошёл к Катрин.

— Ма-ма, — она попятилась, врезалась в стену и с силой зажмурилась. — М-максим, — заикаясь, проговорила она. — Вы, ты… там потеряли, потерял нечаянно пиджак.

— Нет, я его специально снял, — произнёс он совсем рядом. — Катрин, — тихо позвал он, положив руки на бетонную стену по обе стороны от девушки.

— Я здесь, — быстро проговорила она.

— Я знаю, что ты здесь, — прозвучало у самого уха. — Открой глаза, — уже более требовательно.

— Зачем мне это делать? — дрожа как осиновый лист и задыхаясь, словно находилась в душной комнате с закрытыми окнами, тихо спросила она.

— Я хочу, чтобы ты сравнила оригинал с портретом, — он едва заметно улыбнулся, видя, как тревожно бьётся жилка на её шее.

— Прости, пожалуйста, если я немного приуменьшила кубики. — Катрин, понимала, что несёт полнейший бред, но говорить-то что-то нужно было. — Я ведь никогда не видела. Я же тебя… — она задумалась, потеряв нить своих рассуждений. — Это просто была такая фантазия.

— Наоборот, ты их там слишком много нарисовала, — произнёс он с придыханием и паузами. — Я далеко не так выгляжу.

— Правда? — она открыла глаза и с интересом взглянула на его тело. — Ты замечательно выглядишь, — даже не пытаясь скрыть восхищения, она протянула руку, чтобы коснуться его, но в нерешительности замерла на полпути. Но Максим воспользовался моментом, взял её руку и приложил к своей груди, туда, где сумасшедше билось его сердце. Катрин испуганно посмотрела ему в лицо и каким-то безжизненным голосом проговорила: — Мне нужно домой! Вот прям сейчас. Срочно!

— Нет, не нужно! — возразил Максим, не двигаясь и давая ей самой принять окончательное решение.

— Да, да нужно, — она завороженно уставилась на его губы; в горле пересохло, было ощущение, что у неё поднялась температура. — Я, кажется, больна, — это больше походило на жалкий всхлип.

— И я тоже, — прошептал он, слегка касаясь её губ, потом выпрямился и ожидающе уставился на неё.

Нет, это не был страстный поцелуй, но вот такое трепетное прикосновение сказало ей о многом.

— Максим, — чуть не плача, прошептала она. — Я не могу!

Присела, выбираясь из кольца его рук, и в панике бросилась к двери, схватилась за ручку, и тут услышала тихий, полный отчаяния стон: «Останься!» Он так и стоял, опираясь руками на стену и не решаясь посмотреть на неё.

Катрин закрыла дверь и медленно пошла обратно.

«Всё. Полная и безоговорочная капитуляция. — Она горько усмехнулась: — Моя крепость только что пала».

Она хорошо понимала, что если они это сейчас сделают, то обратного пути уже не будет для них обоих.

«Всего одна-единственная ночь, — повторяла она про себя, как заклинание, — всего одна-единственная…»

Максим слышал, что она возвращается, но не оглядывался, не шевелился, и казалось, даже не дышал, боясь спугнуть своё счастье.

Катрин остановилась рядом и долго смотрела на него, потом подошла и обняла за талию.

— И уйти я тоже не могу.