Цитадель "Вихрь" - Татьяна Кононова

младших курсов работают психологи. И пускай ребята не показывают, что встревожены и напуганы, наставники знают: это необходимая мера. Не стоит уверять их в безопасности и в том, что все идет по плану, но они должны знать текущую ситуацию и не бояться риска, ответственности, принятия решений и неожиданных поворотов. Да, они еще не готовы к тому, что в любой момент, возможно, снова придется сниматься с места и бежать в последнюю безопасную зону. Или, что еще более возможно, — встречать атаку лицом к лицу прямо здесь, на чужой базе, на непривычной горной территории.

Этому их и учили в течение месяца. Но в момент опасности и всеобщей тревоги любое отклонение от нормы вызывает страх, неуверенность и у некоторых даже панику.

Справившись со своим собственным волнением и пообещав себе держаться до конца, Мелисса меняет форму на медицинский гермокостюм и спускается в медблок, защищенный мощными стенами и шлюзом, почти как бункер на базе Лес. Здание базы в горах оказывается более приземистым, крепким и сливающимся с окружающим ландшафтом: лавины, камнепады, редкие, но теоретически возможные землетрясения вынудили архитекторов превратить базу в один большой бункер на поверхности земли, разделенный разными отсеками, отделами и техническими блоками. Медицинский находится на уровне земли: в окна-иллюминаторы можно увидеть снег на хребтах гор и маленький клочок неба, до прозрачности голубого.

Мелисса надевает перчатки, меняет защитную маску на медицинскую. У входа ее встречает местная коллега, пропускает с личной ключ-карты.

— Меня зовут Искра, — она протягивает руку и крепко, по-мужски встряхивает узкую и хрупкую ладонь Мелиссы. Та называет свое кодовое имя в ответ и первый раз за все время слегка улыбается. Искре подходит ее служебное прозвище: она заметная и яркая, даже форменная одежда не может скрыть ее необычной красоты — густой копны золотистых волос, ярких зеленых глаз, милой улыбки. — Ребята про тебя спрашивали, — добавляет она, когда девушки вместе проходят в отдел реабилитации. — Волнуются за кое-кого больше, чем за себя.

Мелисса насмешливо фыркает. Ей, конечно, уже привычно, что на базе старшие наставники и коллеги постоянно стараются ее опекать, но иногда это переходит все границы, и она начинает чувствовать себя какой-то старшекурсницей. Однако сейчас не время высказывать недовольство, и она, поблагодарив Искру, заходит в отдел, где ее и правда давно ждут Прометей, Сокол и Буря.

Прометей чувствует себя почти хорошо, хотя ему все еще противопоказано вставать, и он при виде санинструктора только чуть-чуть приподнимается на локте и свободной от капельницы рукой на ощупь находит на полке очки.

— Как обстановка?

— Пока спокойно, — Мелисса по ходу беседы заодно успевает проверить датчики состояния у всех троих, повернуть регулятор на капельнице у старшего коллеги, осмотреть повязку на плече и шее у Бури и поставить ей диск с инъектором, а потом присаживается на край постели Прометея, заботливо поправляет сбившуюся простыню на тонком матрасе. — Мы обсуждаем все возможные планы, но о дальнейшей эвакуации или обороне в скором времени речи пока не идет.

— Ветер вернулся?

Мелисса болезненно хмурится, нервным жестом заправляет за уши выбившиеся из косичек светлые пряди и качает головой.

— Нет…

— Не переживай. Все будет хорошо. Или мы найдем способ им помочь. Обязательно, — старший наставник отечески ласково хлопает ее по руке. — Так какие планы?

— Есть вероятность нападения десанта Системы. Но до горной базы им добраться сложнее, чем до равнинных, поэтому наше нынешнее положение наиболее безопасно по сравнению с Лесом и Морем. Старшие формируют отряды по пятнадцать человек. Тревожно все это, конечно, — добавляет вдруг девушка совсем не по уставу, однако быстро берет себя в руки. — Но нам не привыкать, правда?

Буря снимает диск инъектора, и они с Соколом обмениваются молчаливой дежурной улыбкой. Прометей вытаскивает иглу опустевшей капельницы, задумчиво поправляя рукав рубашки:

— А я бы тоже служил в десанте. Если бы двадцать лет назад не передумал.

Все трое изумленно оборачиваются к нему. Прометей рассеянно ерошит отросшие и взлохмаченные седые волосы:

— Я ведь родился в Системе. И номер у меня был, ДП-615. И инициацию там прошел в восемнадцать лет, получил распоряжение идти в военно-оборонный центр. Да только не сложилось у меня там, — он неловко усмехается, отводя глаза. Младшие наставники молча переглядываются в полнейшем недоумении: разве можно предать одну сторону, перейти на другую и спокойно служить уже не первый десяток лет? Разве можно переходить Грань?

— Что произошло? — тихо спрашивает Мелисса, решившись наконец нарушить затянувшееся молчание. — Если не секрет…

— Нарушил боевой приказ. Отказался выполнять задачу. Мы должны были контролировать дроны со встроенными бластерными установками, их направляли на один учебный центр в столице. Естественно, по камерам мы видели людей. А там в основном — женщины, дети. Мои дроны подлетели к одной аудитории, смотрю — учительница рисования, девчонка молоденькая совсем, и ребята — лет десять-одиннадцать. Я не смог. Покружил дроны, припугнул и развернул обратно. Судили меня тогда, расстрелять хотели за уклонение от приказа: раньше в Системе все еще строже было. Но потом, видать, передумали: стерли мои данные из Системы и выкинули за Грань. Просто так ее перейти нельзя было, а в специальном костюме — вполне. Я хотел найти ту художницу, бродил по городу, попался на глаза полиции. Пришлось пройти еще одну инициацию, как безработному дееспособному, и они меня служить отправили на базу. Помню, со мной тогда тесты решали и испытания проходили Фауст, Ветер, Волна… Юлька, жена его, да много кто чуть старше вас. А на базе встретил одного парня, у него был позывной Стриж вроде. Оказалось, что он тоже любил эту художницу. Да так, что тайком сбегал с базы и приезжал к ней в свой отпуск. Однажды его застукали по камерам. Ну, это был первый и пока единственный случай, когда с базы кого-то выгоняли.

Едва закончив, Прометей откидывается на подушку и устало прикрывает глаза: все-таки долго говорить ему еще тяжело. Мелисса так и застывает с трубкой капельницы в руке и широко распахнутыми глазами. Молчание снова затянулось бы надолго, если бы над дверью не загорелся красный индикатор и механический голос начальника базы не объявил приказ заблокировать все шлюзы и подняться наверх. Торопливо извиняясь перед коллегами, санинструктор натягивает куртку, а Прометей вдруг срывает с запястья аппарат жизнеподдержания:

— Прости, Мелисса. Я не могу остаться в стороне.

Глядя на него, Сокол поспешно стягивает повязки с рук и помогает сделать то же самое напарнице.

— Дурной пример подаете, Прометей, — улыбается Мелисса, качая головой, но все-таки из медицинского блока они выходят вчетвером.

Мысль 29