Восьмая нота Джокера - Алёна Нова

─ Надень. На улице дубак.

─ Спасибо.

Между нами что-то явно меняется, и дело вовсе не в его отношении ко мне. Просто это словно в воздухе повисает, но я не могу размечтаться настолько, чтобы поверить, будто Ян испытывает ко мне что-то. Это ведь странно… Я странная. Слишком сложная, слишком поломанная, чтобы хоть кто-то был способен заметить во мне нечто большее.

─ Надеюсь, тебя не поймают, ─ желает мне напоследок, держа за пальцы. ─ Но я хочу, чтобы ты знала, что если этот ублюдок ещё раз поднимет на тебя руку, я не спрошу – просто сделаю то, что считаю нужным.

Ничего не отвечаю – знаю, что именно так он и сделает, а остановить я не смогу.

Пару секунд позволяю себе побыть рядом, а позже в его одежде и огромных кроссовках крадусь в дом через выход на кухне, и мне никто не встречается на пути. Я спокойно возвращаюсь в комнату, пряча вещи Царёва глубоко в шкаф, чтобы никто не нашёл, и отправляюсь досыпать. Надо бы забраться в душ, но запах блондина так прочно осел на коже, что не хочется его смывать.

И плевать, что я ощущаю этот дурацкий трепет из-за своего «врага».

Начались каникулы, и об этом никто не узнает.

* * *

По пробуждению меня ждёт сюрприз. В друзьях прибавилось столько людей, что в первый миг, когда вижу это, пугаюсь. Это потом уже, когда мозг просыпается, доходит причина такой внезапной популярности, но всё равно никого не хочу принимать. Я знаю, что как только сделаю это, начнутся расспросы о Джокере. Меня будут пытать, откуда я его знаю, кто он в реальной жизни, кто мы друг другу, и всё такое прочее, так что нет.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Вместо этого вспоминаю, что надо бы ему написать.

«Мне очень понравилось твоё выступление. Спасибо».

«Это тебе спасибо, девочка-вдохновение. Ты дала мне жизнь».

Наверное, так фениксы и восстают из мёртвых. Ещё вчера я думала, что мне конец, но всего пара слов – и вот я снова могу почти свободно дышать.

Поразительно…

Впрочем, это не единственный сюрприз на сегодня.

Мама дома, и стоит нам только встретиться на кухне, где она мирно печёт печеньки, чего уже сто лет не делала, я врастаю в пол, не зная, стоит ли вернуться к себе или делать вид, что её здесь нет.

─ А почему ты встала так поздно? ─ сверяется со своими часами. ─ Разве не готовишься к поездке?

─ Какой?

─ А ты не собиралась со всеми на экскурсию? Мы же уже деньги сдали. Передумала?

Она опять разговаривает так, словно всё хорошо, и не было того жуткого эпизода, а вот я лично просто не успеваю за такими крутыми виражами. Ну так же не бывает!

─ Я думала… Ты не разрешишь, ─ всё, что могу произнести.

─ С чего ты взяла, что я запрещу тебе это? Да и Аристарх одобрил – он едет в качестве сопровождающего родителя.

А это ещё с чего и зачем? Хотя, ясно зачем – чтобы за мной присматривать, а то не дай боженька опять с ненавистным Царёвым спутаюсь.

─ То есть, я могу поехать?

─ Конечно можешь, Миш. Только если тебе что-то нужно купить, съезди сама, ладно?

─ Ага…

Я окончательно перестаю понимать происходящее, но одно уже знаю наверняка – я никому не позволю сделать из меня сумасшедшую.

Даже если сама уже себе не доверяю.

* * *

─ Она специально поехала, чтобы с ним поближе быть, ─ злится Ника, высматривая Константина Евгеньевича, попавшего в крепкие лапы нашей молодой, но слишком настойчивой англичанки.

Несколько дней в компании сумасшедших подростков, которые пару раз уже довели её до истерики на уроках? Да запросто – лишь бы быть рядом с мужчиной её мечты, и плевать этой женщине, что её общество нервирует нашу подругу, едва не отправившуюся на тот свет.

Тая рассказала по большому секрету, что у Ники обнаружились большие проблемы с сердцем, и та дрянь, которую добавил мне в напиток Абрамов, спровоцировала приступ. Я до сих пор не могла поверить в его поступок, ощущая за собой вину, но девчонки быстро убедили, что я не в ответе за чужой идиотизм.

─ Мне бы твои проблемы, ─ вздыхаю, делая очередное фото, стараясь не искать взглядом Царёва, явно специально мозолящего глаза Аристарху.

Хорошо, хоть мама лично отвезла нас к школе, и мне не пришлось оставаться с этим чудовищем наедине. Зато в автобусе я не могла сосредоточится на поездке, находясь под постоянным наблюдением, словно заключённая – он не спускал с меня глаз, как коршун.

─ Не злись, тебе же врач сказал не нервничать, ─ хмурится Тая. ─ Он ведь её не обнимает – сама к нему ползёт, ты глянь.

─ Не хочу, ─ только и фыркает блондинка, но мы-то знаем, как переживает.

Мы с девчонками фоткаемся при любой возможности. Разбушевавшиеся парни, почуявшие некоторую свободу, бегают везде, как малые дети, не собираясь слушать гида, очень живо рассказывающего про достопримечательности – им интереснее музей водки, и как быстрее туда добраться.

Что я поняла из этой трёхдневной поездки, уже подходящей к концу?

Пригород Питера – очень красив, особенно вот так, осенью, когда деревья ещё в цвету, и даже солнце решает расщедриться, показавшись из-за серых туч.

Мне бы однажды хотелось купить какую-нибудь из этих старых усадеб и жить тут вдали от суеты с кучей живности…

Моя мания преследования здесь только возросла.

А ещё наш класс – самый недружный на свете. Каждый сам за себя, что, в принципе, понятно, только от этого совсем не чувствуешь себя в своей тарелке – не о таком я мечтала, когда возвращалась в школу.

Но я благодарна за то, что Ника с Таей встретились на моём пути. Ещё бы не ощущать этого удушающего чувства, будто на моей шее стягивают удавку – было бы просто прекрасно.

«Где вы остановились? Хочу кое-что тебе передать», ─ прилетает очередной привет.

Связь в этом месте с большими перебоями, так что я торможу, чтобы написать адрес гостиницы, и сама оглядываясь по сторонам, словно Джокер может быть здесь. На самом деле, он всего лишь упомянул, что будет поблизости, когда у нас зашёл разговор об этой поездке.

Пока печатаю ответ,