Дурная жена неверного дракона - Алиса Ганова

Стоило принять решение, к кончикам пальцем потекла магия. На удивление её было так много, что я удивилась.

– Не поддавайся на провокацию, – шепнул Даррен, беря меня за руку.

Я представляла заседание совета, как обычный суд с прением сторон, когда судья следит за ходом дела. Однако оказалось, что Совет проходил совсем не так.

Драгопатерос хранил молчание, с каменным лицом наблюдая за выходками Эрнеле. Зато толпа реагировала на любой «жареный» факт громкими возгласами.

Заседание королевского совета походило на бодание между инквизитором и сиром Гевином. Даррен пока хранил молчание. Но его частое дыхание выдавало его ярость. Да даже я сдерживалась с трудом.

Обвинения, предъявленные мне, были обыкновенным очернением. Меня голословно называли самозванкой, окрутившей чужого мужа, обвиняли в многочисленных пожарах, бедах и даже засухе. Это нелепая ложь, однако толпе было без разницы – за неурожай должен был кто-то ответить.

Я думала, достаточно будет доказать, что моя брачная связь настоящая, и Совет разойдётся, однако коварный инквизиум решил зайти со стороны, с которой я не ожидала подвоха.

Они первыми вызвали свидетелей, среди которых оказался сосед, имя которого я всё время забывала. Он не забыл мой отказ и очернял меня с воодушевлением и желчью.

Да инквизиум пригласил в свидетели даже моего заклятого конкурента Баржа, который сам недалеко ушёл от преступников и вымогателей!

Выступили и завистливые соседки, проживающие со мной на одной улице в Нагнете.

На голубом глазу лжецы утверждали, что я хваткая, ушлая, изворотливая дрянь, любившая завлекать чужих мужей в свой дом «разврата» и устраивать настоящие оргии. Одна совершенно незнакомая мне женщина, театрально рыдая и всхлипывая, рассказывала, как я обобрала её мужа, став его любовницей.

В подтверждение инквизиция предоставила выписки по моим платежам, которые я уплачивала в магистрат в качестве налогов и покупки патентов.

Придворные, собравшиеся в зале, шушукались, закатывали глаза, лицемерно вздыхали: «Ах, где это видано, чтобы аристократка стала торговкой!»

Мне на их мнение плевать, а слушать нелепости было бы смешно, если бы на кону не стояла жизнь. Я то и дело порывалась защитить себя, однако Даррен наклонялся и шептал:

– Пусть изрыгают ложь. Им же хуже.

– Уверен?

– Да! – он уверенно кивнул, и я немного успокоилась.

К тому моменту, как пришло время нашей защиты, толпа уже уверовала, что я самозванка, лицемерка и алчная злодейка.

Однако Даррен держался с достоинством, и его спокойный голос удивил толпу, когда он объявил:

– У нас также есть свидетели. Выслушаем же и их.

Потянулась череда моих «защитников», которые рассказывали про моё успешное дело, однако акцентируя рассказ на моём упорстве, старании, предприимчивости, доброте.

А уж Рыжики рассказывали обо мне так проникновенно, упоминая детали, про которые я уже забыла. Но именно они находили отклик в сердцах простых людей.

– Достаточно! – Инквизитор Эрнеле грубо оборвал братьев. – Как можно верить сопливым юнцам, мать которых порочная женщина? Да достойный муж, соблюдающий законы Светлой, никогда бы не позволил, чтобы его благородная жена проходила рядом с домом разврата!

Этот горячий факт из моей биографии оживил зрителей, они зашептались, загомонили. Даррен невозмутимо парировал:

– Я доверяю жене и намеренно спрятал её там, чтобы уберечь от ваших лап!

– Святотатство! Оскорбление слуг Светлой! – зашипел Эрнеле, для которого Даррен отныне стал заклятым врагом.

Радовало, что Даррен, поддерживал меня. Это стало отрадой, но и печалью. Не хочу подставить тех, кто дорог мне. А Даррен всё-таки стал близким человеком. Пусть не таким, как дочь, как Жиаль и её дети, но тоже по-своему близким. Я не желала ему зла.

Толпа засвистела, закричала:

– Позор рогоносцу! Позор рогоносцу!

К заведению мамаши Тильри я отношения не имела, однако, что ни говори, не безгрешна, хотя в этом не было моей вины.

Выкрики толпы причиняли Даррену боль. Да и мне было гадко, противно.

Даррен переживал этот момент особенно тяжело, и когда неожиданно успокаивающе похлопал меня по руке, я удивилась. Подняла на него глаза, встретилась с ним взглядом, но тут вмешался сир Гевин, грозно пригрозив крикунам:

– За клевету на особу королевской крови – смерть!

Наглые, злые рты закрылись.

Эренеле, воспользовавшись моментом, обратился к толпе:

– После всего, что мы здесь услышали, я обращаюсь к вам, верным сынам и дочерям Светлой. Прислушайтесь к сердцу и ответьте: как девушка из приличной семьи могла позабыть о воспитании, плевав на приличия? Как смогла стать кухаркой, торговкой? Как могла так измениться?

Ропот пронёсся в толпе.

– Вижу, некоторые из вас продолжают верить ей, потому что слепы, – Он поднял руку, призывая зал к тишине. – Очнитесь, перед вами самозванка!

– Это попрание законов Светлой! Священного брачного союза! – Вскочил с места Даррен и, закатав рукав сюртука, явил зрителям запястье. Позабыв о моей «измене», он гордо демонстрировал брачную вязь. Он бы сразу её показал, но советник и сир Гевин настаивали, чтобы он дождался подходящего момента и разбил атаку Эрнеле, когда наступит подходящий момент.

Даррен отринул свои обиды, недоверие, великодушно переступив через ревность, однако я чувствовала: инквизиция не выпустит меня из своих лап, если только не случится чудо.

– Подделка! – закричали из толпы.

В ответ Даррен взял меня за руку, и брачная вязь засияла. После сир Гевин и ещё несколько человек, в том числе прислужницы храма, засвидетельствовали, что брачная вязь на наших запястьях настоящая. А уж знак луны, вплетённый в орнамент, вообще сложно было опровергнуть.

Однако инквизиторы не унимались. Упрямство, ярость и презрение светились в их глазах.

– Допустим, перед нами герцогиня, тогда возникает вопрос: как эта женщина преображается? – жёстко усмехнулся Эрнеле. – Если вы знаете ответ, не скрывайте его, расскажите.

– Мне нечего скрывать! – громко ответил Даррен. – Моя жена – хорошая хозяйка.

– Правда? – елейно ухмыльнулся инквизитор. – И вы продались мраку и намеренно скрываете ото всех, что герцогиня сумасшедшая! Именно поэтому меняется её нрав, голос, даже взгляд!

– Ложь! – зарычал Даррен, готовый накинуться на Эрнеле.

Инквизитор раскинул руки, призывая небо в свидетели, и необычайно громким голосом, усиленным магически, заорал:

– Так же вы скрыли, что герцогиня увлекается запретной магией! Попирая законы Светлой!

Зал ахнул и испуганно затих.

– Раскаявшийся грешник, подельник герцогини или коварной самозванки, поведал о её чернокнижии! Он лично видел, как эта женщина призывала древнее зло! Она увлеклась злом! Зло поглотило её! И только