Любовь на краю света - Ирмгард Крамер

— Вперед! — крикнула я и дала ему толчок.

У нас не было другого выбора. Я закричала, когда, ослабив хватку, почти сразу оказалась под поверхностью воды, чувствуя, что какая-то неведомая сила хочет увлечь меня. Воздух! Воздух! Мои трясущиеся ноги коснулись скалы. Мой черный мир повернулся. Я чувствовала себя так, как будто я находилась в стиральном барабане. Впечатления последних недель проносились передо мной почти как в замедленной съемке. Я начала дрейфовать.

Пение ласточек. Свет летнего солнца на моей шее. Старая пара вращает подставку в поисках открытки. Обрушивающийся вокзал. Забитые окна. Мои сандалии застревают в асфальте. Я хочу сделать шаг, но мои ноги словно приклеены жвачкой. Порванные плакаты певцов. Граффити. Марево над станцией. И жажда. Нестерпимая жажда. Жажда, которую невозможно утолить водой, которая сейчас меня окружает. Отчаяние. Несколько согнутых уличных фонарей. И старый красный чемодан. Воздух! Будто кто-то ударил меня в грудь. Я снова пришла в сознание, начала выбираться на поверхность воды. Мне нужно больше воздуха. Я плыла, по-прежнему смотря на красный чемодан. Я была близка к нему. Он лежал на берегу. Между чемоданом и мной плыл Ной. Я боролась за свою жизнь, он — за свою свободу. Его все время уносило в сторону, но он продолжал плыть. Таким я не видела его никогда. Я с трудом успевала за ним. Было ужасно трудно в темноте плыть против течения, борясь с ним, и мои затекшие мышцы горели. Снова посмотрев в сторону Ноя, я увидела, как он добрался до берега. Это дало мне силы. Мне пришлось преодолеть серьезное сопротивление, чтобы проплыть всего несколько метров навстречу ему и тому, за что держался мой чемодан. Это был камень особой формы с блестящей поверхностью. Кажется, Ной не надеялся так скоро снова обрести твердую почву под ногами. Скорее всего, он поранился о прибрежные камни: сидя на берегу, он гладил свой лоб и колени. Я ползла к нему, огибая массивные камни и задыхаясь. Я вздохнула с облегчением только тогда, когда почувствовала грязь на руках. Несмотря на холод, внутри у меня потеплело. У нас все получилось.

Я подползла на животе к нему и положила голову на его грудь. Спокойно и с улыбкой он лежал на спине, разведя обе руки широко в стороны, как крылья, и позволял каплям дождя падать на свое лицо.

— Ты промокнешь, — сказала я, на что он так засмеялся, что начал кашлять и обнял меня.

Мы крепко держались друг за друга и понемногу приходили в себя. Стояла такая тишина, что мы отчетливо слышали наше дыхание, удары сердец и движение крови.

— Слышишь? — спросил он.

— Кровь, — ответила я.

— Это не кровь, — сказал Ной.

Я приподняла голову и прислушалась. Недалеко от нас поток воды уходил в бездну.

— Водопад, — прошептала я сдавленным голосом, все еще не в силах понять наше счастье.

Ной подвинулся еще ближе. Мы обнялись и не хотели отпускать друг друга. Взаимная близость сделала меня сонной.

— У нас есть только одна минута, — пробормотал Ной, тоже сильно хотевший спать. Его дыхание было спокойным и ровным.

Я сделала так, что мое дыхание совпало с его и провалилась в сон быстрее, чем могла произнести свое имя.

Откуда-то издалека я услышала его голос:

— Мы должны двигаться дальше… мы умрем… здесь слишком холодно…

Во сне я также ощущала холод, который медленно проникал в меня. Ной был прав, мы должны встать, но я была настолько уставшей, что хотела только спать. Внезапно сильный порыв ветра растрепал мои волосы, словно пытаясь разбудить меня. Я не обратила на него внимания, но следующий порыв был еще сильнее и буквально открыл мне глаза. Я увидела камешек, который лежал прямо перед кончиком моего носа и вблизи казался большим, как гора, а за ним вдалеке на скале виднелось темное пятно, не вписывающееся в пейзаж. Я подняла голову. Что это за темное пятно? На четвереньках я ползла по берегу, по камням и несколько раз ударилась о них коленом и голенью. По мере того как я приближалась к пятну, шум водопада становился сильнее. Когда я увидела, что это, то не могла поверить своим глазам. Он был здесь. Мой чемодан! Только не красного цвета, сильно размокший, но стальной лист по краям и деревянные вставки по бокам все еще были на месте. Он зацепился за один из камней: еще несколько сантиметров, и вода унесет его в бездну. Я осторожно подползла к краю скалы, наклонилась и взглянула вниз. Брызги полетели мне в лицо. Боже мой! Я отвернулась, прижала обе руки ко рту и глотала воздух. Это был гигантский водопад. В какое-то мгновение я подумала, что не выдержу, но затем взяла чемодан в руки и снова почувствовала твердую землю под ногами с этим предметом повседневного обихода, который помог мне пройти через весь этот ужас, в руках. Вставать мне было очень тяжело, я совершенно выбилась из сил.

— Марлен, где ты? — Ной тем временем также проснулся и в тревоге начал искать меня.

Я побежала по камням к нему.

— Я здесь!

Затем мы отжали воду из нашей одежды, взялись за руки и пошли в лес. Чемодан я больше не отпускала.

Толстая листва в лесу была мягкой, никаких препятствий на пути мы не встречали, как будто кто-то прошел здесь до нас и прибрался. Мы ориентировались на шум реки и постоянно шли вниз по склону.

Гроза отдалялась, и стало уже не так темно, как в особняке. Какое-то время мы ничего не говорили. Мы были просто счастливы от того, что добрались сюда и пережили эту адскую переправу через реку.

Иногда Ной останавливался или ударялся ногой, и я тут же вспоминала, что он ничего не видел. Я шла на полшага впереди его, и мне было приятно чувствовать его горячее дыхание на своей шее. Из-за ветра мои длинные волосы иногда попадали ему в лицо, после чего он всякий раз вздрагивал, а я собирала их в пучок на затылке. Мы быстро нашли подходящий ритм, скорость и молча шли в тесном контакте друг с другом. Какое-то время наши замороженные конечности были совсем отекшими, но движение разогрело их, и я старалась не думать о мокрой одежде, которая неприятно липла к моей коже. В одиночестве я впала бы в отчаяние. С Ноем я чувствовала себя прекрасно. Наконец-то мы были вместе, и поэтому можно было больше не волноваться: мы бежали и бежали навстречу свободе. Пар поднимался над деревьями, и первые птицы уже начали