Ее катализатор - Евгения Мос

— Ты — это важно.

— Я?

— Ты, мы, — кивнул он, целуя меня в ямку под горлом.

— Вы, ваш трон, женитьба…

— Николетт.

— Доверяешь мне? — запрещенный прием… так спрашивать мужчину, который смотрит с невыносимой нежностью.

— Безусловно.

— Тогда решаем проблемы по порядку, ваше величество.

— Но есть то, что я хочу обсудить сейчас.

— Это связанно с такими словами, как «я», «ты» и «мы»? Если да, то нет. Мы сейчас одеваемся, готовимся, завтра решаем ваши беспокойные сны, где вы застреваете в зверином теле. Избавляемся от этого. Далее по списку.

Он долго смотрел на меня тяжелым взглядом, но… кивнул. Понимал, что я права. Или что я не готова сталкиваться с последствиями ночи. Дал мне пространство, уступил. Я была очень благодарна ему в этот момент.

Я села, рассеянно почесала шею и нащупала подарок. Король увидел мою паузу, как я замешкалась.

— На тебе это потрясающе смотрится.

— Не думаю, что могу это носить при всех.

— Я считаю, что можешь. Но как уже сказал… это твой выбор. Это всего лишь подарок, а не ошейник. Ты вольна распоряжаться этим, как угодно.

— Для восточного мужчины такие слова… слишком непривычны. И что? Никакого уязвленной гордости и эго?

— Сила и гордость выражается не в том, что сковывать… или давить на кого-то.

Я слегка улыбнулась.

— Я в душ, а вы…

— Нам все равно завтракать вместе.

— Вот и приду в ваши покои.

— Хорошо, — согласился он.

Когда я осталась одна, то впервые за долгое время залезла в личный телефон. Миллион сообщений от Рейни. Она не решалась звонить, понимая, что я могу быть занята. Но в одном из этих посланий было минимум десять просьб набрать, как смогу. А еще в десяти поздравления с днем рождения. А в одном информация, что подарок привезут лично. Они приедут пораньше чуть-чуть. Возможно через неделю или две.

Я написала единственное смс:

«Спасибо, дождик. До встречи!»

Я была не любительницей переписки, но чувствовала огромное тепло от какого-то телефона в моих руках. Одно сообщение было от Лоуренса. Его я решила набрать.

— Кто-то стал на годик старше, — услышала я слегка насмешливый голос. — А в санаторий для поломанной психике не угодил.

— Очень смешно. Я там окажусь не раньше тебя, ты ведь старший.

— А ты девушка.

— Опять ты за свое!

— Да-да, я помню. Ты — самостоятельная взрослая личность, не нуждаешься в опеке старшего брата и можешь кого угодно разрубить на куски. Дай хоть раз в год тебе сказать, что я волнуюсь о тебе и беспокоюсь. И стараюсь заботиться. Хотя… ты же не даешь.

— Лоуренс!

Я с тринадцати лет мечтала стать если уж не сильнее брата, то равной ему. Избавлялась от его опеки. Он смирился, хотя я знала… он очень хочет заботиться. Хоть о ком-то. Но в этом мире, где он ассасин и не может никому доверять, есть лишь два человека. Рейни и я. У Рейни теперь есть Эндари, а у меня… есть я. Лет с четырнадцати.

На меня накатили воспоминания, но голос Лоуренса выдернул меня из них.

— Когда навестишь? — спросил он, разумеется, не о себе.

— Через неделю.

— Хорошо…

— Ты, что, еще там?

— Нет, но я присматриваю.

— Я сказала, только довести до места ее. У тебя дел других нет?

— Есть… но я возвращаюсь туда. Тайком. Надо ведь присматривать.

— Лоуренс!

— Я так чувствую. Что-то серьезное надвигается…

— В каком смысле?

— Интуиция.

Я нервно хохотнула. Лоуренс несуеверный, но иногда… говорил странные вещи. Предчувствие его не подводило.

— Я тебя поняла.

— Знай, что я всегда рядом.

— Спасибо.

— Пока, сестренка. Надеюсь, что ты вчера повеселилась.

Я посмотрела на не заправленную кровать и усмехнулась.

— Ну… сложно сказать…

— Хотя бы провела день счастливо.

— Вечер был неплох, — сказала я, улыбнувшись. — Пока.

Я отключилась, глубоко вздохнула и после утренних процедур отправилась в штаб к Люрису.

Шпион штаба встретил меня с ухмылкой, его брови подняли вверх при виде меня.

— Что? — недовольно я спросила.

— Ничего, — загадочно произнес он.

— Тогда почему у тебя такой вид?

— Просто все вижу.

— Что видишь? — Меня охватила легкая паника. На моем лице, что, все написано?

— Мой род деятельности, моя специализация… опыт… Я замечаю больше остальных людей.

— Будь здесь больше высококвалифицированных ассасинов, то ты не был бы единственным. Хотя я все еще не понимаю, что ты видишь. Я много чего могу скрывать.

— О! Не от меня. Думаешь, зря я в команде с Эндари работал?

— Выкладывай.

— Твоя одежда. Ты носишь обычно водолазки, а если это рубашки, то зона декольте открытая. Сейчас ты в свободной одежде, закрыв эту зону.

— Думаешь, что я прячу засосы?

— Нет, но уверен, что украшение. Ты один раз провела рукой тут, как будто что-то нащупывала, проверяла на месте ли. Значит у тебя что-то новое есть.

— И это ничего не значит. У меня вчера…

— Был день рождения. Тебе что-то подарили.

— Именно. Вот и все. Нашел тут загадку века.

— А как ты объяснишь то, что у тебя укус на запястье?

Я удивленно расширила глаза, поднесла незабинтованную руку и посмотрела. Ничего нет, я не понимающе глянула на Люриса, его глаза сверкали лукваством.

— Ха! Если бы была уверена, что там не может быть укуса, ты бы так тревожно не осматривала руку. Я поймал тебя.

— Глупости.

— Я замечаю многие мелочи, и поверь… Я догадываюсь, с кем ты провела ночь.

— Какой кошмар, — пробормотала я. — Надеюсь, ты не будешь болтать об этом?

— С кем? Зачем? Я похож на бабку-сплетницу?

— Нуууу…

— Ягодка моя, я сейчас обижусь! Хотя, возможно, мне уже не стоит тебя называть моей ягодкой. А то я помню один разъяренный ревнивый взгляд… Кажется, мы тогда были в «Заблудших пташках».

— Кажется, ты слишком много болтаешь.

— Так, что… Какая информация нужна?

— Фарин.

— Неофициальной нарыть?

— Конечно, — улыбнулась я. — Я… зайду за ней через неделю.

— Хорошо, вишенка моя.

— Ты знаешь, что косточкой вишни можно зуб сломать?

— Ты этот факт придумала только что, — захихикал он.

— До свидания, Люрис.

— Пока-пока!

Я дошла до сада, замедлилась… Оглядела растения, дорожки выложенную мозаичной плиткой, провела руками по листьям деревьев. Вот они.

Два дерева вишни, которые, если наберутся сил будут уже цвести весной вдвоем. Я ласково провела пальцами по тоненьким веточкам. Надеюсь, что их ждут долгие годы процветания, они смогут. Им хватит сил.

Мое сердце